Она возмущенно стрельнула глазами. Кэтрин резко встала, что стул пошатнулся, и неторопливо пошла к выходу.

Она шла настолько медленно с печалью на лице, что у Саймона складывалось ощущение, как будто она специально оттягивала время, чтобы он остановил ее, извинился перед ней, умоляя о прощении. Но черта с два! Еще одна манипуляция оказалась провальной, и дверь с грустным скрипом тихо захлопнулась.

Наступила тишина – благотворная почва для раздумий и мыслей. Его мать была права, сказав, что Саймон не предпринимал никаких попыток сблизиться с ней даже после похорон отца и до этого. Во-первых, она не сильно-то скорбела по мужу, хотя и облеклась во все черное и ходила так около года. У Саймона были некоторые подозрения. Впоследствии он узнал, что Кэтрин уже несколько лет встречалась с любовником, юристом и почти ровесником Саймона. А во-вторых, он считал, что это уже не так важно в его жизни. Он давно не ребенок, поэтому не нуждается в матери, которая никогда его не любила. Вот и все.

Саймон хоть и не близок с Кэтрин, но знал ее достаточно хорошо. Просто так она не привыкла сдаваться. Он понимал, что пока он не женат, она постарается навязать свое любым путем. Но с Кэтрин он разберется немного позже, а пока что нужно подумать о бароне Лонгстри.

Саймону пришла в голову идея добыть ответный компромат. Для этого нужно нанять специального человека, который будет готов под него рыть. Дело, конечно, рискованное. Возможно, он просто потратит время и ничего не найдет, но больше не было никаких вариантов.

Если вдруг Лонгстри соберется выложить все, что знает, то Оливии придется выйти замуж либо за него, либо за барона. Не то и не другое не устраивало саму Оливию и Саймона. Он хотел, чтобы это был ее выбор. Причем добровольный и без всякого давления. И он постарается проложить ту самую дорожку, ведущую к ее сердцу.

Раздался стук в дверь. Саймон дал разрешение войти, и снова пришла Кэтрин. Какого черта ей опять нужно? Ее лицо выражало гордость и обиду. С высокоподнятой головой и осанкой аристократки она прошла к письменному столу и села на то же место, где была несколько минут назад. Саймон не мог понять, по какой такой причине сердитую герцогиню принесли сюда ноги.

– У тебя еще какой-то вопрос ко мне? – спросил он.

– Нам необходимо провести загородный визит, - начала решительно Кэтрин.

Он был несколько ошеломлен, отчего резко поднял голову.

– В этом такая острая нужда? Это может подождать до следующего сезона.

– Нет, не может. Люди начинают поговаривать, что у нас в семье какие-то проблемы. Мы редко выходим в свет и очень давно не устраивали балов и визитов. Это острая необходимость.

– Меня не волнует, что говорят люди, Кэтрин, - ответил Саймон и, откинувшись назад, сложил руки.

Кэтрин продолжала настаивать:

– Одно – сплетни, а другое, когда окружающие затаят обиду и перестанут присылать нам приглашения и навещать нас, начнут поговаривать недоброе. Влияние ослабнет, связи оборвутся. Ты знаешь, как это работает.

Саймон подумал, что это как раз та ловушка, которую хочет затеять мать. Возможно, она пригласит кого-то, с кем будет сводить его, либо хочет отвести от Оливии. Однако сейчас к нему в голову пришла заманчивая мысль: нужно обязательно пригласить Уотсонов.

В своих владениях завоевать Оливию будет гораздо проще. Он покажет ей особняк, сад и парк. Все то, чем она сможет управлять вместе с ним. А еще он будет видеть ее практически каждый день. Идея очень воодушевила Саймона и его лицо заметно посветлело.

– В твоих словах есть смысл, - с заинтересованностью сказал он, подавшись вперед. – Но у меня есть одно условие.

Кэтрин выжидающе посмотрела на него.

– Обязательно включи Уотсонов в список приглашенных.

Кэтрин попыталась выдвинуть свои возражения. Но Саймона нельзя было переубедить, потому что этот визит он одобрил только из-за Оливии.

– Ты слишком зациклен на Уотсон. Шарлотта Уоррен в разы лучше! Такая грациозная, красивая и обаятельная молодая леди, разве ты не согласен? – И хотя она была спокойна, уста ее были полны ядом.

Саймон бросил на нее гневный взгляд, тем самым заставив Кэтрин замолчать.

– Учти, - погрозил он, - я лично проверю список. И если ты не пригласишь Уотсонов, визит тотчас же сорвется.

Загородный прием у герцога Лендского - первое, что услышала Оливия ранним утром, когда Лили тыкала ей в нос красиво подписанный листочек. Она лежала на животе, подложив руки под подушу. Глаза все еще слипались, даже буквы было не разобрать. А бодрый вопль матери о преимуществах торжества так раздражал, что пришлось сказать «да», лишь бы она покинула ее.

Если Саймон решил устроить загородный прием, то как быть с бароном, о котором она думала полночи? Рассказ Саймона очень напугал Оливию. Она страшилась, что Лонгстри вынудит ее выйти за него замуж, либо устроит так, что можно попрощаться с репутацией навсегда, а также с добрым именем ее семьи. Конечно, она не собиралась больше появляться в свете, потому что хочет стать художницей, но ей не хотелось обливать позором всю семью.

Оливия уже видела в своем воображении, как побледнеет лицо матери, смысл жизни которой закончится в ту же секунду. Но гораздо ужаснее для нее было увидеть разочарованные глаза отца. Она представила их сурово грустными и потухшими. Он ей доверился, пошел навстречу и поддержал, когда она собиралась начать свою новую жизнь. И чем отплатит Оливия? Разнесенной в пух и прах честью семьи, которой уже никогда не откроют двери из-за легкомысленного поведения единственной дочери. Да, последствия их с Саймоном безрассудства тронут не только ее одну. И Оливия понимала, что это Саймон затащил ее в эту комнату, и это он виноват. Она должна злиться и со всей яростью сейчас трепать его за воротники немыслимо дорогого костюма. И лишь когда она выплеснет все свои эмоции, то от бессилия рухнет на пол. Но часть вины лежит и на ней тоже хотя бы за то, что она, можно сказать, унизила Лонгстри и за то, что Оливия поцеловала Саймона в ответ. Последнее сильно укоряло ее, дергая за ниточки совести.