— Альва?

— А вот тут не знаю, — в голосе Кэпа послышались нотки беспокойства. — Я ничего про нее не слышал. Только знаю, что вы с Хорнетом где-то наверху разместились.

— Не знаю, почему нас туда отправили. А где остальные?

— Тоже не знаю. Нас всех раскидали по разным ярусам, в максимальном отдалении друг от друга. У них есть переводчик, иногда нас вызывают и выпрашивают сведения, — капитан вздохнул. — Но пытать не пытают. Возможно, мы зачем-то им еще нужны.

— А Мейгбун?

— Тоже где-то здесь. Как я понял, ему дали максимальную одиночку в самом низу.

Некоторое время мы помолчали.

— Надо бы добраться до него, — сказал я.

— Надо. Но не сейчас.

— Потом времени может не быть.

— Да, — согласился кэп, — но мы слишком долго за ним гоняемся, чтобы в итоге его не прибить.

— Да. Не поспоришь.

Я посмотрел в стену. Затем наружу. Коридор освещался тусклыми лампочками, которым, складывалось впечатление, было по-меньшей мере лет десять. Если лампочки вообще столько служат.

— Ты сам как?

— Порядок, — Ветрогон вздохнул. — Меня не ранили особо. Когда стрелял по малайцам, один из них оказался сбоку и бросился в рукопашную. Так и вырубил. Просто чувство досады немного гложет. За все это.

— Не тебя одного, — я почувствовал, что голос у меня немного осип. — Но ведь не в первый раз.

— Не в первый. Но в том-то ведь и вся беда. Слушай, Штиль.

— Что?

— Меня тут, кажется, разместили на постоянке, а тебя скоро вернут обратно. Вряд ли тут долго продержат. Так уж получилось, что я капельку знаю малайский. Предупреждаю: у них по субботам происходит что-то опасное. Что именно я не понял, но как есть.

— Есть мысли что именно?

— Парочка. Думаю, охранники каким-то способом развлекаются, а заключенные зарабатывают уважение. Возможно, это бои без правил. Так что будь готов.

— Из меня хреновый боец.

— Вот поэтому будь готов. Не знаю, когда нас отсюда вытащат, но до тех пор деньки здесь предстоят определенно не из легких. И Хорнету то же передай.

***

На нижнем ярусе меня продержали действительно недолго. Кажется, около трех дней. Вернули обратно на поверхность как раз в субботу, когда должны были, по нашим предположениям, состоятся бои без правил, бывшие, вроде как, очень опасными. Поэтому Хорнета, которого я все это время не видел, вышло предупредить достаточно поздно. Когда я рассказал ему о том, что наш отряд находится в "Желтых камнях", а вечером, скорее всего, нам начистят физиономии в каких-то драках, я готов был поклясться в том, что глаза у него округлились как банки от Кока-Колы. Убедиться в этом не получилось. В конце концов, он сидел в соседней камере.

— Я последний раз дрался в школе. Ну, в смысле до войны.

— Понадеемся, что военный опыт нам немного поможет.

— Да, — голос у напарника был немного уставший. — Понадеемся.

Потом на некоторое время наступила тишина. Кажется, прошло несколько часов, потому что солнечные лучи, бьющие в маленькое окошко сверху, успели спрятаться. Солнце, видимо, было где-то над тюрьмой, медленно клонясь к западу. Было слышно, как отжимается Хорнет. Я сомневался, что экстренный жим лежа нам чем-то поможет.

— Хорнет?

— Чего?

— Как думаешь, почему война началась?

— Решил удариться в философию?

— Нет. На самом деле, мне плевать. Выгорел, и хочется совсем немногого. Но все-таки хотелось бы понимать, ради чего мы в принципе здесь находимся.

— Ну, — напарник, судя по звуку, прислонился спиной к стене. Точно также, как сидел сейчас я. А потом выдал: — Бля.

У меня вырвался смешок.

— Согласен.

— Ты бы еще спросил, ради чего умер Христос.

— Там и так понятно. Ради людей.

— Ну, вот и мы тут ради людей.

— А они того стоят?

— А ты меньше мудрых вопросов задавай и больше ищи ответы. Тогда, может, поймешь.

С две минуты помолчали.

— Я думаю, все дело в гребаных человеческих амбициях. В данном случае, в амбициях политиков. А если брать жизнь в целом, то вообще в амбициях. Человек лезет вверх по иерархии, которую сам себе выдумал, чтобы быть царем, которому сам себе обозначение и придумал. Да, тоже самое мы можем наблюдать у животных. Но у животных мозгов нет, а у нас есть. У них, как правило, нет выбора, инстинкт действует, а у нас нет. Пытаясь сожрать, пытаясь побить, пытаясь трахнуть, мы уподобляемся животным, и война — не исключение. Меряются письками, вот и все. Одни нашептали, что эти хотят нас уничтожить, сказали об этом народу, тот взял плакаты в руки, а кто посильнее — оружие. Пошли войной друг на друга. А в реальности, если брать обычных людей, у которых и амбиции поменьше, всем друг на друга насрать. С чего бы у человека должна быть ненависть к другому человеку? Если, конечно, забыть про инстинкты. Ни с чего. Вывод — люди дебилы. Просто животные, которые пытаются надеть на себя корону, не осознавая, что они выглядят как идиоты.

Хорнет сплюнул.

— Не жизнь, а ебучее разочарование.

— Не думал книжки писать?

Хорнет снова сплюнул.

— Если вылезу отсюда — жди. Тебе с автографом оформлю. Бесплатно, кстати.

— Вылезем, приятель. Куда денемся. Главное сегодняшний вечер пережить, а там уже будет ясно.

***

— Bangun, gadis-gadis. Hei, kau dengar? Angkat. Ia adalah masa untuk bersenang-senang.(Просыпайтесь, девочки. Эй, ты меня слышишь? Поднимайся. Пришло время веселиться).