Сделав выпад вперед, я пошел прямо на Огонька, и, сделав вид, словно ныряю ему под руку, резко выпрямился и нанес прямой удар другу в челюсть. Тот неожиданно грохнулся на пол ринга. Встряхнув головой, Огонек ошашело посмотрел вокруг, затем на меня. В зале кроме нас никого не было, и за окном снова шел снег.

— Неплохо, приятель, — сказал он. Я дал ему руку и он поднялся. — Наконец-то ты меня словил.

— Это хороший знак? — спросил я, чувствуя, как болит тело.

— Отличный знак. Ты молодец.

— Ты договорился обо мне?

Друг кивнул.

— Его зовут Мигель. Он примерно той же комплекции, что и ты. Рост метр семьдесят пять — метр семьдесят девять, весит примерно семьдесят три. Но сразу тебе говорю, не обмани себя. Он боец, вроде как, уже бывалый, но особо не светится. Так, развлекает публику.

— Значит, надо сделать так, чтобы ему было не до развлечений.

— Именно, друг. Именно. Но ты не переживай. Хоть мы и недолго тренируемся, но делаем это усердно, а это важнее. Ты обязательно его победишь. Просто во время драки не забывай: победа в бою — это сила характера, а не тела. Сможешь побить его — сможешь пойти дальше.

***

— Кто он такой?

Чболски посмотрел в бумаги.

— Итан. Итан Рокотански.

Мигель поднял брови.

— И все?

— Той же комплекции, что и ты. Раньше в боях не участвовал. На этом все.

Боец ничего не ответил, продолжив гонять во рту жвачку. Информация о новом бое — это хорошо. Значит, можно срубить денег, значит, можно дольше жить. Мигель пятерней поднял густую, черную прядь волос, закинув ее назад. Это все, конечно, недурно, причем весьма. И ничего удивительного. Но почему-то ноль информации о новом сопернике его напряг. Обычно есть хоть что-то — какие-то данные, кто кому другом приходится, кто сюзерен, кто обучает, а тут просто ноль. Тот, кто его привел в клуб, видимо, хорошо постарался. Самое страшное — это когда не знаешь чего ждать. И Мигель как раз не знал чего. А значит...

— Надо хорошенько подготовиться к бою, — сказал он.

— Боишься? — Чболски, его высокий и тощий организатор, также в прошлом дравшийся в клубах, внимательно посмотрел на него.

— Скорее напряжен. Странно, что мы ничего не слышали про этого парня.

— Надо узнать, кто его привел, — друг поправил очки на носу. — Тогда станет понятнее, что вообще ожидать. Кстати, что думаешь об этом, как его. Огоньке?

Мигель хмыкнул, продолжая играть с жвачкой.

— Любопытная личность.

Чболски прищурился.

— Любопытная, но не интересная?

— Именно. Думаю его победа в недавнем бою — дело случая. Скоро начнет проигрывать.

— Тебе, кстати, тоже надо немного приподняться в рейтингах. Публику начальными драками долго развлекать не выйдет.

— Я хороший боец, — Мигель усмехнулся, взглянув на свои избитые костяшки пальцев. — Не пропаду. Скольких я перебил! Что уж мне какой-то там Итан Рокотански?

***

Снег укрыл городом белым, аккуратным одеялом, улегшись на стоящие во дворах машины, деревья, столбы и крыши домов. Зоя, лежа в постели, села и открыла прикроватную тумбочку. Вытащив из первого ящика какую-то небольшую голубую книжку, она снова улеглась и открыла ее.

Я лег рядом и стал как кот тыкаться головой в ее плечо.

— Че читаешь? Че читаешь? Че читаешь?

Жена улыбнулась и погладила меня по голове.

— Джеймс Роллинс, "Пещера".

— Не слышал про такого.

— Я тоже не особо знаю. Он про приключения всякие пишет, типо "Индианы Джонса" и все такое. Вот первый раз взяла.

— Тогда и мне почитай.

— Я плохо читаю вслух.

— А вот и нет, — я положил голову на ее живот и посмотрел на нее большими глазами.

Жена вновь улыбнулась и взъерошила мне волосы. А затем начала.

— "Джеймс Роллинс. Пещера. Посвящается Джону Клеменсу. Боже, что за ужасное место! Нечеткая запись в дневнике исследователя Антарктики Роберта Ф. Скотта, погибшего на обратном пути с Южного полюса..."

— По-моему совершенно очевидно, что этот Бен бабник, — сказал после часа чтения я, убаюканный голосом жены. — Сразу эту повел есть куда-то, хотя очевидно, что он в итоге с этой будет, ну как ее там.

— Эшли.

— Эшли, — я зевнул. — Может ляжем спать?

— Ляжем, мой Итан Рокотански. Хотя еще рановато.

— Для сна, — сказал я, — никогда не бывает слишком рано или слишком поздно. Сон — святое. Будь люди более мудрыми, они бы больше спали, — я коснулся губами живота жены и она улыбнулась. — Тогда, возможно, они были бы куда менее грустными, чем являются на самом деле. Но это уже философия. А сейчас...

***

Время поединка, пускай я и ждал его сильнее, чем второе пришествие Иисуса, наступило все равно немного неожиданно. На дворе стоял декабрь две тысячи седьмого — ровно тридцать первое число. Новый Год наступил через четыре часа по московскому времени. Было удивительно, что многие люди решили встретить его здесь, в бойцовском клубе, смотря, как дерутся два человека, которые раньше друг друга видеть не видели, а один и вовсе пока не дрался. Но, возможно, с другой стороны это было не так уж и странно.