Тут кто-то забил гол, и паб радостно и единогласно взревел, едва ли не заходив ходуном. Какого-то мужика при толкучке отшвырнуло на наш столик, стоящий прямо у стены, но мы отпихнули его обратно.

— Ладно, — Дед закончил словесно уничтожать ту кафешку, о которой рассказывал мне до этого. — Я всё, по фактам ту отрыгаловку для буржуев раскидал, теперь доволен. Вы собирались куда-нибудь поехать летом отдохнуть?

— Собирались к её родителям в деревню на недельку, — я снова сделал глоток. — Сам знаешь, в деревне отдых — это работа, но всё равно там отдыхаешь, когда работаешь.

Дед кивнул и поправил пучок своих чёрных волос.

— В принципе, приемлемо. Заодно со свежими продуктами в город вернётесь. Ляпота.

— Точно.

— Слушай, Малыш, — он наклонился через весь стол по мне и зыркнул прямо в глаза. — Я у тебя спросить хотел. Ты слыхал про бойцовские клубы?

Я удивился.

— Да, допустим.

Дед оглянулся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли нас кто, но все были увлечены футболом.

— Ты, случайно, не хочешь сгонять со мной в один? Я знаю одного бойца, он тот ещё зверь. Просто лютый! Сделаем ставки, деньгу поднимем.

— Нет, сам знаешь. Я не любитель такого.

— Знать-то я знаю, да ты подумай! Я-то понимаю: спокойная жизнь. Но сходить хоть позыркать разочек можно. Я ж тебе не говорю самому на ринг лезть. Раз: и копейка другая в кармане. Ну?

Я вздохнул, сверля взглядом бутылку.

— Посмотрим. Когда это будет?

— В вечер пятницы.

Через два дня.

— Завтра тебе скажу.

Дед кивнул.

— Договорились.

Тут зал снова взревел, только на этот раз разочарованно. Посыпались маты и возмущения. Дед взглянул на телевизор.

— Эти придурки забили гол сами себе. Ладно, Малыш, — он допил своё пиво и поставил бокал на стол. Я сделал тоже самое. — Пойдем отсюда, только покурим сначала. Пошли через чёрный ход.

Еле протиснувшись через орущую, напряжённую толпу, мы вылезли к пустому пространству у выхода и вышли через задний выход из паба. На улице было тепло и практически стемнело. Тот участок неба, где догорал закат, мы не видели, а над головами уже растеклась чёрная ночь.

Мы находились в небольшом переулке, которых в этом районе города было хоть отбавляй. Вывеска паба, который назывался «Ирландский дом», горела в темноте сине-красными светодиодами, едва ли не затмевая свет единственной лампочки, горевшей над дверью. Под порывами лёгкого, тёплого ветра, она покачивалась взад-вперёд. Я задался про себя вопросом, как часто её меняют.

Дед сунул в рот сигарету и чиркнул зажигалкой. Дед курил «Кент 8» и ничего, кроме «Кент 8», признавать не хотел — за исключением синего «Честера». Но это, впрочем, было логично. Синего «Честера» любили все, как и «Уинстона». Отличие было в том, что последний, как выражался тот же Дед, был для «буржуев с деньгами». Несмотря на то, что я неплохо зарабатывал в кофейне, а у Деда была своя небольшая сеть в общепите, денег у нас почти никогда не было. Так уж оно работало — спроси у бедного, сколько ему нужно денег в месяц на прожить, он назовет минимум, спроси то же у богатого, тому и миллиона не хватит. Деньги — штука, постоянно куда-то уходящая, а самое глупое, что уходят они зачастую на то, что нам и вовсе не нужно. Тут снова подул лёгкий ветерок, от сигареты в зубах Деда пошел дым, кончик загорелся в пламени, превращая табак в пепел. Я молча глядел на это. Сам не курил. Совсем.

Дед зыркнул на меня серыми глазами. Хотел было что-то сказать, как тут дверь в паб распахнулась и из неё в переулок хлынули пятеро парней. Все лысые, тот, что шёл спереди — видимо, главный, как обычно, здоровяк. Через несколько секунд они образовали вокруг нас полукольцо. Тут я понял, что смотрели они не на меня, а на Деда.

Мой товарищ выпустил дым изо рта и вопросительно глянул на бритоголового здоровяка. Тот смотрел на него спокойно.

— Помнишь меня?

Голос у него был максимально сиплый.

— Нет, — Дед глядел на оппонента не менее спокойно.

— Тогда объясню кратко, — лысый скривил губы. — Год назад я пришёл в свою квартиру, захожу в комнату, смотрю — моя голая баба сидит на кровати, а ты в одних трусах выскакиваешь на балкон и прыгаешь с первого этажа вниз. Дошло?

Тут дошло даже до меня. У Деда действительно было такая история. Только рассказывал он её так, будто спрыгнул не с первого этажа, а с пятого, причём на дерево, а когда с него слез, сел на коня и голопом ушёл в закат. Да, нормально, мы влипли.

— Дошло.

— И что скажешь?

— Во-первых, я не знал, что у неё есть шкаф-купе, причём лысый, — Дед кинул окурок на землю и придавил туфлей. — А, во-вторых, если б и знал, то я предпочитаю всё-таки распашную мебель.

— Ах ты, придурок!

— Малыш, спина к спине!

Если бы я начал вспоминать, как часто мы бывали с Дедом в передрягах, то, наверное, рассказа там вышло б не на одну страницу. И эта передряга ничем не отличалась от остальных — вечер, лето, задний двор бара, недоделанные «скины» и кулаки, рассекающие со свистом теплый воздух.