Услышав взрыв ее рыданий, я наклоняюсь и подхватываю ее на руки, крепко прижимая к себе.

— Ты не виновата, постреленок. Здесь никто не виноват, — добавляю я, бросая взгляд на отца. — Я верну ее, обещаю.

Поцеловав племянницу в щеку, передаю ее Джастису.

Крейг возвращается, убирая телефон в карман.

— Моя команда на подходе, и я вызвал полицию штата. Патрульная машина Пирса пропала с радаров, но у них есть его номерной знак, и они держатся начеку.

— Он — гребаный труп, — говорю я Крейгу, тыча его в грудь. — Ты слышишь меня?

Он кивает, зная, что лучше не спорить со мной по этому поводу.

Я смотрю на братьев.

— Нам нужно рассредоточиться. Он не мог уйти далеко. Обыщем заброшенные склады, мотели, любые места, достаточно уединенные, чтобы их не было видно.

— У меня есть карта времен основания Винчестера, — говорит отец. — На ней есть часть близлежащих округов. Мы сможем определить местоположения зданий того времени, что станет хорошим началом.

Я уже собираюсь отправить его за картой, когда в моем кармане вибрирует телефон. Адреналин, скачущий по венам, переходит в овердрайв. Достав мобильный, я даже не смотрю на номер, уже зная, кто это.

— Где она, ты, сукин сын?

— О, ты вернулся, отлично, — ликует искаженный механический голос. — Должен сказать, Крид, это было легче, чем я думал. Хотя присутствие на моей стороне одного из лучших граждан Винчестера, помогло.

— Я вырву твою гребаную глотку, Дентон, клянусь богом.

Долгое мгновение тишины заполняет линию.

— Значит, ты разобрался. А я-то надеялся открыть тайну в грандиозном финале.

— Единственное, что откроется, — это твое сердце, когда я вырежу его из твоей груди.

— Полагаю, это означает, что ты готов постучаться в дверь смерти.

Мной овладевает вызванное яростью спокойствие.

— Готов, паскуда.

— Хорошо. Тогда слушай внимательно, потому что у меня есть два очень важных правила.

Алиса

Дверь моей спальни с грохотом распахивается, резко пробуждая меня ото сна. Охнув, я сажусь и обнаруживаю рядом с кроватью маму. Она накрывает мне рот ладонью, заставляя молчать.

— Он вернулся.

Ее шепот окатывает, как ведро ледяной воды. Ей не нужно пояснять, о ком идет речь. Дрожь в ее голосе говорит сама за себя.

Андон... мой сводный брат; брат, которого я едва знаю, потому что его пребывание рядом со мной считалось небезопасным. Вот почему папа держал его в приюте, в котором работал, до той ночи, когда он умер. В ту же ночь нам сообщили о побеге Андона, и после его больше никогда не видели.

До этого момента…

— Ох, мамочка... — раздается глубокий, насмешливый голос, за которым следует топот ботинок, поднимающихся по лестнице. — Я дома.

Мама поворачивается ко мне, страх в ее глазах прорезывает темноту моей спальни.

— Нам нужно уходить, немедленно. — Схватив меня за запястье, она стаскивает меня с кровати.

— Стой. — Упираясь ногами в пол, я сопротивляюсь силе ее тяги. — Мы должны позвонить в полицию.

— Нет, — яростно рычит она. — Никакой полиции. Пока нет.

Не успеваю я оспорить ее решение, как она уже подводит меня к окну, раздвигает шторы и занавеску.

Меня пронизывает ледяной страх, когда я понимаю, что она хочет выбраться из дома через окно второго этажа. Когда она открывает раму, на меня попадают крупные капли дождя.

На улице льет как из ведра.

— Иди первой, — приказывает она, подталкивая меня к окну.

— Мам, я не понимаю, — возражаю я. — Почему нам просто не позвонить в полицию и...

— Хватит, Алиса!

Я вздрагиваю от ее резкого тона.

Это заставляет ее разрыдаться.

— Прости, малышка. — Она притягивает меня в объятия. — Знаю, сейчас ты в замешательстве. Позже я все тебе объясню. А сейчас, пожалуйста, делай, как я говорю.

Из маминой спальни дальше по коридору доносится оглушительный грохот.