Мы с Ханной наблюдаем, как Тэтчер направляется в ту сторону, куда ускакала лошадь, и, в конце концов, исчезает из виду.

Ханна смотрит на меня и пожимает плечами.

— Хотите, потренируемся в ударах?

— Конечно.

Она поднимает молоток, направляя его в сторону сарая.

— Держу пари, я смогу отбить шар до самого свинарника.

— Даже не сомневаюсь, — я смеюсь. — Но все равно покажи.

Так она и делает, отправляя шар за сарай.

Я награждаю ее аплодисментами, которые, кажется, доставляют ей удовольствие.

— Смотрите. — На этот раз она размахивается и отправляет крученый. Шар ударяется о кочку, отклоняется влево и отскакивает к деревьям на другой стороне двора.

— Упс. Я не хотела посылать его так далеко, — хихикает она, убегая за ним.

Бросив молоток, я следую за ней, зная, что ей, вероятно, понадобится помощь в поиске.

— Смотри под ноги, — кричу я, вспоминая, что случилось, когда она в последний раз бежала через двор.

Она беззаботно машет мне над головой и в рекордно короткое время добирается до деревьев.

— Я его вижу! — доносится издалека ее голосок. — Святые угодники, он так далеко улетел. Жаль, что папы Тэтчера здесь нет, чтобы увидеть это.

При упоминании Тэтчера я оглядываюсь, чтобы проверить, нет ли каких-нибудь признаков его или лошади, но ничего не вижу. К тому времени, как я оборачиваюсь, Ханна уже исчезает из виду.

— Подожди меня, пожалуйста.

Я бегу трусцой к лесу, морщась от острой боли в боку, напоминающей, что мое тело еще не полностью оправилось. Оказавшись на опушке, хмурюсь, не замечая никаких признаков ее присутствия.

— Ханна?

Когда я не получаю ответа, пересекаю линию деревьев, отодвигая со своего пути ветки.

— Как далеко ты запустила его? — мой голос наполняется весельем, но при виде предстающего ужасающего зрелища тут же стихает.

Помощник шерифа прижимает Ханну к своей груди, зажимая ей рот ладонью, пока она пинается и борется с ним. Тут же вспоминаю, что это тот человек, с которым Брэкстен вчера пререкался в участке, — помощник шерифа Пирс.

Он направляет на меня пистолет.

— Ни единого гребаного звука.

— Что вам нужно? — мой голос дрожит от страха.

— Ты.

Ответ приводит меня в замешательство. До вчерашнего дня я даже не знала этого человека.

— Пойдешь со мной тихо, и я отпущу девчонку.

Мой разум лихорадочно ищет выход из положения. Я смотрю направо, в том же направлении, куда ушел Тэтчер, и задаюсь вопросом, услышит ли он меня, если я закричу достаточно громко.

— Даже не думай, — предупреждает он, точно зная, о чем я думаю. — Устроишь сцену, и это будет иметь ужасные последствия для этой малышки.

— Я не понимаю. Зачем вы это делаете?

— Слушай, к тебе у меня претензий нет, но эта семья должна заплатить, и чтобы это произошло, мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Так что мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому. — Он приставляет пистолет к голове Ханны.

Это опустошающее зрелище уничтожает меня.

— Пожалуйста, не причиняйте ей вреда.

— Тогда предлагаю тебе делать то, что я говорю, и быстро.

Ханна яростно мотает головой, показывая мне не делать этого, и этот храбрый поступок только еще больше разбивает мне сердце.

Мои глаза закрываются в поражении, а слезы беспомощно текут по щекам.

— Я сделаю все, что вы скажете. Только не причиняйте ей вреда.

— Иди сюда... медленно.

Зная, что другого выбора у меня нет, я следую приказу.

Это приводит Ханну в неистовство. Она брыкается и сопротивляется еще сильнее, отчего ладонь мужчины соскальзывает с ее рта.

— Не делайте этого, мисс Алиса!

Он грубо стискивает ее.

— Угомонись, нахрен, мелкая засранка.

На смену страха ко мне приходит гнев. Я бегом преодолеваю оставшиеся до них несколько футов и замахиваюсь кулаком.

— Отпусти ее, сволочь! — Используя всю силу, которой обладаю, мне удается ударить его по лицу.

На секунду это его оглушает, давая мне возможность вырвать Ханну из его рук. Я отталкиваю ее на пару футов, ее маленькое тельце кувыркается по земле к линии деревьев.

— Беги, Ханна! — кричу я, как раз в тот момент, когда меня хватают сзади.

— Ах ты, сука! — Его руки обвиваются вокруг моей талии стальным обручем, боль выбивает воздух из моих легких.

— Алиса! — рыдает Ханна, с трудом поднимаясь на ноги, ее заплаканное личико покрыто грязью. — Оставь ее в покое!