— Ответы, — говорю я ему. — И мы их получим.

— Так или иначе, — добавляет Джастис.

Стареющее лицо растягивается в ухмылке, демонстрируя желтые зубы в темных пятнах, будто их не чистили месяцами.

— Да, ну?

— Да, — вмешивается Крейг, беря разговор под свой контроль. — Криды получали угрозы в течение последних нескольких недель, и прошлой ночью кто-то вторгся на их землю. Вы случайно ничего об этом не знаете?

— Нет, и не могу сказать, что мне жаль это слышать, — нахально говорит он. — А теперь, если это все, будьте добры, валите на х*й с моей территории.

Он начинает закрывать дверь, но я останавливаю ее ботинком, пинком отправляя ему в лицо.

— Сука! — его вой пронзает воздух, когда он прикрывает разбитый нос.

Ворвавшись внутрь, хватаю его за горло и швыряю в грязное кресло, прижимая к спинке.

— Я устал валять дурака. Хочу знать, кто стоит за этим, и хочу знать немедленно.

— Откуда, мать твою, мне знать? — шипит он, кровь из носа стекает ему в рот.

— Потому что, кто бы это ни был, он из приюта, в котором вы работали, — сообщает ему Крейг.

— А раз уж вышло так, что ты живешь поблизости с нами... — Джастис позволяет Джонсу продолжить мысль самому.

— Я даже не знал, что вы, засранцы, живете неподалеку, пока несколько месяцев назад не увидел вас в новостях.

— Ты лжешь. — Мои пальцы сжимают его трахею, перекрывая доступ кислорода. — Мне не потребуется много усилий, чтобы вот так покончить с твоей жизнью.

— Полегче, Брэкстен, — предупреждает Крейг.

Я не обращаю на него внимания. Смотрю, как лицо Джонса багровеет, вспоминая обо всем том ужасном дерьме, которое он и Хоббс сотворили со столькими из нас. Какими беспомощными они заставляли нас чувствовать, и все потому, что были больше и сильнее.

Уже нет…

Я наклоняюсь ближе, наблюдая, как его налитые кровью глаза вылезают из орбит.

— Ситуация изменилась, ублюдок...

— Хватит! — Крейг дергает меня назад, отрывая от горла Джонса.

Сукин сын сгибается пополам, отплевывается и задыхается.

— Какого черта ты творишь? — рявкает Крейг мне в лицо.

Между нами встает Нокс, отталкивая Крейга на шаг назад.

— Отвали, Клемсон. Мы тебе сказали: это наша битва.

— Битва и убийство — две разные вещи. Его смертью мы ничего не добьемся!

— Мы и сейчас ничего не добились, — огрызаюсь я в ответ.

— И не добьетесь, — хрипит Джонс. — Сказал же: я ничего не знаю.

— Ожидаешь, мы поверим, что то, что ты живешь здесь, — это совпадение? — с сомнением спрашивает Джастис.

— Срать мне, чему вы поверите. Говорю вам: вы лаете не на то дерево.

— За этим стоит один из вас, — утверждаю я. — Если не ты, то Хоббс.

Его глаза сужаются при упоминании о друге.

— Хоббс мертв. Вы, трое ублюдков, знаете это лучше, чем кто-либо.

— Подделать свидетельство о смерти не так уж сложно, — говорит Крейг. — Алиса тоже была объявлена мертвой, но она жива и здорова.

Джонс напрягается, его все еще багровое лицо бледнеет.

— О чем, черт возьми, ты толкуешь? Алиса? Что с ней случилось?

Если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что она ему небезразлична. Хорошо, что я его знаю.

— Ее бросили умирать на земле Кридов несколько недель назад, — объясняет Крейг, к моей огромной досаде. — Кто бы ей ни навредил, тот же человек угрожает Кридам, и девушка считает, что это Хоббс.

Джонс качает головой.

— Это невозможно. Он любил ее больше всех в мире.

— Хоббс не любил никого, кроме себя, — выплевываю я, не в силах скрыть отвращения.

— Ты ошибаешься. Алиса была его гордостью и радостью. Его маленькой принцессой. Он делал для нее все. Он бы никогда... — его слова стихают, в каждой черте лица отражается осознание. — Будь я проклят.

Он издает хриплый смешок.

— Я должен был догадаться, что этот ублюдок однажды вернется.

Его бессвязная речь сбивает меня с толку.

— О ком речь? — спрашивает Крейг.

— О его ребенке.

— Чьем? — спрашиваю я, все еще не понимая.

— Хоббса.

— Да, придурок, — огрызается Джастис. — Мы про нее и говорим.

Взгляд Джонса переходит на моего брата.

— Не его дочь. А его сын.

Шок пронзает мое тело, как электрическая буря, освещая меня изнутри.

— Его — кто? — спрашиваю я, клянясь, что ослышался.

— Его сын. Вообще-то, пасынок.

— Чушь собачья, — выпаливает Крейг, теряя терпение. — В его деле нет упоминания о других детях.