Все происходит как в замедленной съемке. Наши крики ужаса разрушают тишину, когда машина вертится в воздухе. Я смотрю на маму, ее взгляд наполнен любовью и сожалением. Этот взгляд будет преследовать меня долгие годы.

Машина приземляется в кювет, удар настолько сильный, что я вылетаю через окно. Все тело пронзает боль, когда я с глухим стуком ударяюсь о холодную, мокрую землю.

Вдалеке раздается звук открывающейся дверцы машины, но я в слишком сильной агонии, чтобы посмотреть, что происходит.

Через несколько минут в мои ошеломленные чувства проникает резкий запах, за которым следует вспышка жара. Наконец мне удается открыть глаза, и я вижу, что машина, из которой меня выбросило, горит, а в ней моя мама.

Из меня вырывается стон отчаяния. Я хочу кричать, рыдать и броситься вперед, но ничего не могу сделать, кроме как лежать на земле, испытывая невыносимую боль. Хотя телесные страдания не идут ни в какое сравнение с тем, что творится с моим сердцем при осознании того, что мамы больше нет.

Не успевает потеря затянуть слишком глубоко, как меня отрывают от земли и перекидывают через жесткое плечо, мое переломанное тело извивается, когда его уносят от единственного члена семьи, который у меня оставался.

Ледяная жидкость, обрушивающаяся сверху, выталкивает меня из прошлого в настоящее. Кашляя и отплевываясь, я прихожу в сознание.

— Ну, привет, соня.

Трясясь всем телом и стуча зубами, оглядываю тускло освещенное пространство в поисках зловещего голоса. Я с трудом фокусирую зрение, но как только оно проясняется, вижу, что нахожусь в промозглом, пустом сарае. Мои руки связаны над головой, жесткая веревка, обмотанная ржавой колючей проволокой, впивается в нежную кожу запястий.

Кончики пальцев ног царапают грязный, неровный земляной пол, но я стараюсь держаться настолько ровно, чтобы облегчить дискомфорт, и все же из меня вырывается болезненный стон.

Унижение присоединяется к чувству страха, когда я смотрю вниз и вижу, что полуобнажена и выставлена напоказ самым постыдным образом. С этой позой я слишком хорошо знакома.

Ко мне возвращается каждое болезненное и извращенное воспоминание моих страданий. Страданий за грехи моего отца. Грехи, за которые я, не переставая, извинялась и отплатила сполна, но этого все равно было недостаточно.

— Смотри наверх, сестричка.

Откинув голову назад, вижу темный силуэт моего мучителя. Инициатора моей гибели.

Моего сводного брата.

К стропилам подвешено несколько платформ разного уровня, и все они соединяются в некое подобие лабиринта. Андон перепрыгивает с одной платформы на другую, отпинывая в сторону пустое ведро, из которого вылил на меня холодную воду, чтобы привести в чувства.

С маленьким черным пульт в руке он идет ко мне. Останавливается передо мной, и теперь я могу разглядеть его четче. Он высокий, но не такой, как Брэкстен. Черные как смоль волосы слиплись от пота и откинуты с лица, открывая угрожающую ухмылку, которая соответствует ледяному взгляду его глаз.

— Скажу честно, Алиса. Я не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу, — голос притворно печальный. — Я был так уверен, что оставил тебя умирать, а когда ты выжила, то подумал, что это испортит весь мой план. Но потом ты потеряла память, и этот план превратился в чертовски забавную игру, не так ли?

При мысли о том, что он сделал с Брэкстеном и его семьей, из потаенных глубин меня поднимается гнев, частично заглушая страх.

Я не думала, что Андон ненавидит кого-то сильнее меня, но когда несколько месяцев назад в новостях показали Брэкстена и его братьев, я поняла, что ошибалась. Он ненавидел их так же люто, если не больше. Причины я до сих пор не знаю, но именно тогда был разработан план. Тот, который положил бы конец моей пытке только для того, чтобы начать чью-то другую.

Как я могла забыть все это?

— Ты была очень плохой девочкой, Алиса, — насмехается он. — Раздвинула ноги для первого мужика, который обратил на тебя внимание. Что бы на это сказал дорогой папочка?

Мои глаза сужаются от его насмешки.

— Он убьет тебя за это, — уверенно говорю я. — Они все. Тебе это не сойдет с рук.

Он наклоняется, приближаясь губами к моему уху.

— Уже сошло. — Убежденность в его тоне запускает мое колотящееся сердце по нисходящей спирали.

Дверь в сарай открывается, и появляется помощник шерифа Пирс. Он входит с большой красной канистрой.

— Держи. — Он опускает канистру на земляной пол. — Теперь заплати обещанное, чтобы я мог убраться отсюда к чертовой матери.

Андон даже не удостаивает его вниманием, его взгляд не отрывается от меня.

— Пока нет.

— Брось, чувак. У нас был уговор. Я помог тебе заполучить девчонку, но остальную часть этого дерьма делай сам.

Андон бросает в его сторону убийственный взгляд, и этого достаточно, чтобы помощник шерифа отступил.