— Был занят.

Она бросает раздраженный взгляд на Алису, оглядывая ее с пренебрежением.

— С ней?

Насмешка выводит меня из себя.

— Не твое дело, — в моем голосе безошибочно угадывается предупреждение.

Алиса откашливается, снимая напряжение.

— Думаю, я воспользуюсь туалетом. Извините меня.

Она делает попытку встать, но я хватаю ее за запястье, заставляя остаться на месте.

— Нет. Ты останешься. Кортни уходит.

Сердитые карие глаза возвращаются ко мне, когда Кортни отказывается от побега, который я любезно ей предоставляю. Она скрещивает руки на груди, выставляя вперед бедро.

— Она кажется немного невинной для вас с Ноксом, теперь парни Крид любят понежничать?

Алиса напрягается под моим прикосновением, и это заставляет меня подняться на ноги, а Кортни отступить на шаг.

— Ты не хочешь этого делать. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Ты знала правила. Смирись с этим и двигайся дальше, иначе последствия тебе не понравятся.

Никаких привязанностей, никаких обещаний. Правила очень ясны, они всегда были такими, и без обоюдного согласия ничего не происходит. Она согласилась, но потом пошла на попятную. Сначала я был с ней милым, потом суровым, в итоге, стал просто игнорировать. Очевидно, это не сработало, и то, что она пытается сделать сейчас, тоже не сработает.

— Как скажешь, позвони мне, когда она тебе наскучит. — Развернувшись, она, наконец, поступает умно и уходит.

Во мне закипает гнев, когда я смотрю, как она покидает закусочную. Снова сев на место, перевожу взгляд на Алису и вижу, что она смотрит в окно, на ее лице написано смущение.

— Я сожалею об этом.

— Все в порядке, — легкомысленно отвечает она, но боль в ее голосе очевидна. — Мне следовало спросить, есть ли у тебя девушка, прежде чем поселяться в твоем доме.

— Она не моя девушка, — твердо говорю я. — Она даже не друг.

— Не думаю, что она знает об этом, — шепчет она.

— Она знает. Просто не хочет принимать.

Она больше ничего не говорит, ее взгляд по-прежнему устремлен в окно.

— Алиса, посмотри на меня, — приказ звучит жестче, чем предполагалось.

Она поворачивает голову, и боль, отразившаяся в ее глазах, поражает меня, как удар под дых.

— Она ничего не значит для меня. Понимаешь?

Она кивает, но более чем очевидно, что она мне не верит.

В конце концов, Ширли приносит нам еду, но напряжение темной тучей продолжает висеть над нами. Вся прежняя легкость сегодняшнего утра полностью исчезла.

По дороге домой тишина в грузовике оглушительная, и это выводит меня из себя.

Если честно, я больше злюсь на себя, чем на Кортни. Злюсь, что, вообще, провел ночь с этой сукой. Злюсь, что не могу объяснить всю ситуацию Алисе, даже если бы хотел. Некоторые секреты я обещал унести с собой в могилу, я их никогда никому не раскрою, даже ей.

Как только мы возвращаемся на ферму, замечаю полицейскую машину Крейга, припаркованную у главного дома. Останавливаюсь рядом с ней и даже не успеваю заглушить мотор, как Алиса открывает дверцу, чтобы спрыгнуть.

— Подожди меня, — одергиваю я ее.

Она напрягается от приказа, но делает, как я говорю.

Выбравшись из грузовика, обхожу его с другой стороны и беру Алису за бедра, как делаю всегда, чтобы опустить ее на землю.

Не получаю ничего, кроме пробормотанного «спасибо». Затем она пытается убежать.

— Не так быстро, милая. — Потянув ее за запястье, прижимаю ее спиной к грузовику, упираясь руками по обе стороны от ее головы.

Она смотрит на меня широко раскрытыми, неуверенными глазами.

— Если тебе есть что мне сказать, то, черт возьми, скажи, чтобы мы могли двигаться дальше.

— Мне нечего сказать, — шепчет она, отводя взгляд.

— Чушь собачья!

Пылкий ответ заставляет ее посмотреть мне в глаза, в ее взгляде вспыхивает тот намек на огонь, который я видел ранее.

— Очевидно, это связано с тем, что Кортни сказала о моих братьях и обо мне. Мы оба знаем, что это единственный слух, о котором тебе до смерти хотелось спросить с тех пор, как я забрал тебя из той чертовой больницы.

Она вздергивает подбородок, понимая, что отрицать больше нет смысла.

— Хорошо, Линда, возможно, упоминала кое-что об этом, но это не имеет значения, потому что твои свидания — не мое дело.

Ее ответ только еще больше выводит меня из себя.

— Давай кое-что проясним. Я не хожу на свидания. Я трахаюсь. Это все, чем была Кортни, и плохое воспоминание — это все, чем она останется.

— А как насчет меня, Брэкстен? Кем я останусь для тебя? Плохим воспоминанием? Девушкой, которую тебе было жаль?