— Ч-что ты делаешь? — нервно заикаюсь я.

— Помогаю тебе.

Мой пульс учащается.

— Зачем?

— Разве тебе не нужна помощь с молнией на платье?

Верно. Застежка-молния.

Я выдыхаю, чувствуя себя нелепо. Несмотря на то, что мне удается двигаться намного лучше, молния на спине все еще находится слишком высоко, чтобы я могла до нее дотянуться.

Кивнув, отворачиваюсь и снимаю кофту. Брэкстен перебрасывает мои длинные светлые волосы через плечо, чувственное прикосновение его пальцев к моей коже вызывает буйство мурашек на коже.

Как только молния расстегнута, я жду, что он отойдет, но этого не происходит. Меня окутывает тепло его тела, когда он наклоняется ближе, приближаясь губами к моему уху.

— Помни, Алиса. Никакой гордости. Если тебе понадобится помощь, попроси меня.

Я с трудом сглатываю, и этот звук пронизывает густую тишину.

— Я должна справиться. Перед отъездом я приняла лекарство.

— Хорошо. — Его нос касается моих волос, заставляя меня резко втянуть воздух. — Я хочу увидеть на тебе все наряды. Понимаешь?

Я киваю. В данный момент я соглашусь на что угодно, если только смогу немного отдышаться. Я не способна думать, когда он так близко. Мой мозг не функционирует должным образом.

К счастью, мое согласие выпроваживает его из комнаты. Как только он закрывает дверь, я падаю на табурет в углу, испытывая головокружение.

Что такого есть в этом мужчине, что заставляет меня так себя чувствовать? Как будто я не могу дышать. Словно мне слишком тесно в своей коже.

Словно... я принадлежу ему.

На последней мысли качаю головой. Как только более или менее беру себя в руки, примеряю первый наряд. Нежно-желтый сарафан с синим цветочным узором. Восхваляю богов платья за боковую молнию. Ткань мягкая, изящная и воздушная. Мне оно нравится, но только с кофтой, поэтому я беру ту, в которой пришла, и натягиваю ее, даже если она не подходит. После этого открываю дверь и выхожу, чтобы показаться Брэкстену.

Его темные глаза путешествуют по мне, оставляя за собой мириады ощущений. От откровенного пристального взгляда я переминаюсь с ноги на ногу.

— Тебе нравится? — Он снова переводит взгляд на мое лицо.

— Да.

— Хорошо. Мне тоже.

В этот момент возвращается Джоанна с охапкой одежды.

— О, как мило оно на тебе сидит, дорогая.

— Спасибо.

Она смотрит на мою тонкую розовую кофточку.

— Хочешь, поищу еще такие кардиганы? У меня есть разных цветов, они бы подошли.

Я киваю.

— Буду признательна.

— Конечно. Вот, возьми это. — Она передает мне стопку одежды. — Я также прихватила кое-что из нижнего белья, — говорит она, даже не потрудившись сохранить эту информацию в секрете.

— О, э-м, спасибо.

Брэкстен наблюдает за мной с веселой ухмылкой.

— С размером бюстгальтера я, скорее всего, угадала, — добавляет она, — но дай знать, если понадобится больше или меньше. Здесь нечего стесняться.

Если бы только он была права. Мне сейчас так неловко, что я хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.

Как только она уходит, я спешу в примерочную, отказываясь удостоить Брэкстена взглядом. Я так тороплюсь, что теряю бдительность и врезаюсь в угол кабинки, еще больше унижая себя.

Позади раздается низкий смешок.

— Ты в порядке, Страна Чудес?

— Все отлично, — ворчу я.

— Дай знать, если тебе понадобится помощь с нижним бельем.

Я пинком захлопываю дверь, прежде чем он успевает закончить предложение, отчего смех становится лишь громче. Клянусь, этот мужчина хочет помучить меня сегодня.

Перебрав новую одежду, примеряю джинсовые шорты с белой майкой и мягкой клетчатой рубашкой, оставляя ее расстегнутой. Мгновенно ненавижу этот наряд из-за синяков на ногах. Они, как бельмо на глазу, демонстрируют мою самую слабую сторону. Мне достаточно трудно справиться с поблекшими синяками на лице, и последнее, что я хочу, это выставить напоказ другие.

Приоткрыв дверь, высовываю голову и смотрю на Брэкстена.

— Мне не нравится.

Его лицо мрачнеет.

— Почему?

— Просто не нравится.

— Все равно покажи мне.

Я колеблюсь, не желая выходить из страха, что кто-то еще может увидеть. Поэтому шире открываю дверь и позволяю ему посмотреть издалека.

Его взгляд путешествуют вниз по моему телу, почти как в первый раз, а затем снова поднимается к моему лицу.

— Что здесь плохого?

— Сам знаешь, — шепчу я. — Слишком открыто.