Шрифт:
— Зачем? Почему ты так настаиваешь на этом?
— Честно? Не знаю, но я хочу этого для себя так же сильно, как и для тебя. Мной управляет безумная потребность заботиться о тебе. Так, как я хотел бы, чтобы кто-нибудь заботился обо мне, пока не появились мои братья и отец.
Есть нечто удивительно печальное в том, как он смотрит на меня сейчас, и это разрушает остатки моей решимости.
— Хорошо, но нам нужно установить основные правила.
Он хмыкает.
— Прости, детка. Я не из тех, кто следует правилам.
Его «детка» проникает глубоко в мое сердце, пуская его в галоп. Однако я не позволяю этому отвлечь меня и вздергиваю подбородок.
— Это единственный способ, чтобы заставить меня перестать спорить с тобой по этому поводу.
Он скрещивает руки на широкой груди.
— Отлично. Что за правила?
— Больше не перегибай палку, и ты позволишь мне вернуть тебе все до последнего цента, когда я смогу.
Мой решительный взгляд не отрывается от его, пока я стою на своем.
— У меня есть идея получше. Как насчет того, чтобы поспорить об этом за обедом?
Его предложение подкреплено красивой ухмылкой, которая, вероятно, часто выручает его из неприятностей.
Я качаю головой.
— Ты невозможен, Брэкстен Крид.
— Знаю. — Даже не пытаясь отрицать этого, он обнимает меня за плечи. — А теперь позволь мне накормить тебя, и мы выясним, какие блюда тебе еще по душе.
Теперь я понимаю, почему он все время добивается своего. Ему трудно сказать «нет». Несмотря на его обещание, я отплачу ему за все, что он для меня сделал.
Глава 8
Брэкстен
Когда мы входим в закусочную, обеденный ажиотаж в самом разгаре. Повсюду слышится болтовня, официантки суетятся вокруг, чтобы принести ожидающим посетителям еду, из музыкального автомата в углу доносится музыка. Несмотря на оживленный хаос, все взгляды устремляются в нашу сторону, разглядывая новоприбывших. Шум постепенно стихает, переходя на приглушенный шепот, когда все с любопытством смотрят на Алису.
Ах, радости маленького городка.
Взгляды и перешептывания — к ним мы с братьями привыкли, где бы ни появились, куда бы ни пошли, иногда с оттенком неудовольствия, а иногда нет, в зависимости от толпы. Для Алисы, напротив, такое в новинку, и она нервно ерзает под испытующими взглядами.
Взяв ее нежную руку в ладонь, веду к пустой кабинке, скрывающейся в дальнем углу. Не уверен, что до сегодняшнего дня я когда-либо держал цыпочку за руку, но с Алисой я, кажется, ничего не могу с собой поделать. Это демонстрация обладания подпитывает первобытный инстинкт, который взывал ко мне с того момента, как я нашел ее на поле, избитую и беспомощную. Я хочу, чтобы все знали, что потерявшаяся девушка принадлежит мне.
Несколько человек приветствуют меня кивком, когда мы проходим через закусочную, в основном, коллеги-фермеры, знакомые отца. Алиса держит голову низко опущенной, волосы закрывают половину лица, пряча его от любопытных глаз. Мне это не нравится, но ранее я говорил серьезно; если она хочет прятаться от мира, прекрасно, пока не начнет прятаться от меня.
Она проскальзывает в кабинку первой, усаживаясь спиной ко всем, а я занимаю место напротив нее. Взяв меню, она открывает его и прячется так, что видно лишь верхнюю половину лица, затем наклоняется через стол и пригвождает меня взглядом кристально-голубых глаз.
— Почему все на нас пялятся? — ее голос приглушен пластиковым меню, за которым она прячется.
— Я неотразим, Страна Чудес. Они ничего не могут с собой поделать.
Она опускает меню, демонстрируя улыбку. Это именно та реакция, которую я добивался.
— Властный и высокомерный, — рассуждает она. — Само очарование.
Я усмехаюсь, наслаждаясь ее сегодняшней дерзостью, не то, чего я ожидал от застенчивой, робкой девушки, но мне нравится. От этого у меня такой же стояк, как и когда я заметил те кружевные трусики, что принесла Джоанна… Я ерзаю на сиденье, пытаясь ослабить внезапное давление на ширинку джинсов.
— Хочешь правду? — спрашиваю я, возвращаясь к ее первоначальному вопросу.
Черные ресницы взлетают вверх, когда она смотрит на меня поверх меню.
— Всегда.
— Они, по всей видимости, задаются вопросом, кто эта красивая девушка и какого черта она делает здесь со мной.
Она усмехается, будто эта мысль нелепа. Я хмурюсь и собираюсь убедить ее в обратном, но тут появляется Ширли, чтобы принять наш заказ.
— Так-так-так, неужели нас посетила проблема, — хрипит пожилая женщина, ее голос, как наждачная бумага, из-за количества сигарет, которые она выкуривает за день.