Ной был прав. Все это дерьмо было правильным.

— Дрю допрыгался, Ной. Без сомнений. Просто…

— Неважно, ладно, забудь об этом. Даже не произноси этого вслух, — Ной махнул рукой.

— Я не впал в религию, и я не киска. Дрю находится под охраной и…

— Я знаю, что ты не киска, это даже не приходило мне в голову. Слушай, Хантер, я не хочу, чтобы у тебя были какие-то проблемы… Может, это лекарство говорит, — Ной упал на подушку, выглядя подавленным и мрачным. Он на мгновение закрыл глаза и замолчал. — Прежде чем я сделаю последний вздох, я хочу помочь тебе, Хантер, — его голос был тихим, и он начал задыхаться.

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Почему нет? Гордость?

— Не хочу быть в долгу перед тобой. Я буду в долгу перед покойником, понимаешь? Я начинаю в это верить, — Хантер сглотнул, отводя взгляд. Хотел бы он этого не говорить. Было бы слишком сложно объяснить, что он имел в виду, и это звучало бы безумно. Может быть, ему нужно было отказаться от книг по философии. Он прочитал их кучу в тюрьме, особенно когда Леон подкидывал их, чтобы помочь ему скоротать время. Эти слова застряли у него в голове.

— Ты ни хрена мне не должен. Если что, это я твой должник. Ты прикрывал мою спину много раз. Это даже не обсуждается, Хантер. Я не собираюсь отступать и торговаться с тобой. Ты возьмешь то, что у меня есть, и это окончательно. Теперь слушай, у меня есть машина на складе. Красный Pontiac-Firebird 1967 года. Я оставляю его тебе. Над ней нужно поработать, но я уверен, что ты можешь ее починить. Это классика. Коллекционеры очень ценят ее. На этом же складе у меня хранится хорошая кожаная мебель, пара больших плазменных телевизоров, ошейники с бриллиантами, которые носили мои питбули, еще какое-то дерьмо. Когда у тебя будет свое собственное жилище, ты заберешь все это.

— Я не могу взять все это, чувак. У тебя есть семья, которая, вероятно, нуждается в этом.

— Семья!? — взревел Ной. Хантер медленно поднял голову и их взгляды встретились. — Моей семье плевать на меня, чувак! Я говорил тебе это. Кайли — единственная, кого это волнует. Ты видишь кто здесь, не так ли? — он указал на дверь. — Но я уже подготовил ее, отложил для нее кое-что. Она знает обо всем этом. Моя мать, бл*ть, отрицает. Слишком переполнена чувством вины, чтобы увидеть, как ее мальчик умирает, а мой гребаный кровный брат, Джошуа, получил пожизненное в Мэриленде. Он никогда не выйдет. Семья… смешно. Моя семья появлялась только тогда, когда им что-то было нужно от меня. Когда у меня были деньги и я летал высоко, я был им нужен. Когда удача покинула меня, можно было услышать сверчков. Никто не приходил навестить мою задницу в тюрьме, кроме Кайли и время от времени моей матери. Итак, нахрен семью. Ты моя семья! Ты, Кайли, мама и Олив… вот и все!

— Хорошо… Я понял.

— Забери это дерьмо, оно твое. На этом складе много вещей: игры, велосипеды, одежда, брендовые новые кроссовки, ликер, немного оружия и прочее дерьмо. На них нет тел, я от них избавился. Оружие, которое ты увидишь, свободно и чисто. Там также есть пули. Что тебе не нужно продай. Итак, это были три вещи, о которых я хотел тебя попросить… Забрать мои деньги из абонентской ячейки, найти мою малышку и отдать ей все. Во-вторых, ты должен убрать сам знаешь кого, но мы решили не делать этого, потому что ты внезапно стал праведным.

— Это не так.

— Ну, как бы там ни было, я буду звать тебя Монашкой, ублюдок, который боится нескольких вооруженных охранников, защищающих подлого мудака, — Хантер покачал головой и ухмыльнулся. — В-третьих, — улыбнулся Ной, — забери свой кусок пирога. Иди на склад и используй дерьмо так, как считаешь нужным. О, еще одна вещь. Когда ты приедешь на мои похороны, надень что-нибудь приличное и сядь рядом с мамой. Как бы ни были испорчены наши отношения, я люблю ее и хочу, чтобы она имела немного поддержки.

— Ты боишься, что кто-то может туда вломиться, начав какое-то дерьмо, и ты хочешь, чтобы я был рядом с ней на случай, если это случится.

Ной посмотрел на него и рассмеялся. Хантер последовал его примеру, а затем поднялся на ноги.

— Видишь, ты хорошо меня знаешь. Можешь видеть меня насквозь… но я имею в виду то, что сказал. Ей понадобится кто-то там, кто-то сильный.

Хантер посмотрел в глаза своего умирающего друга и улыбнулся. Это было все, что он мог сделать, что-то большее было бы похоже на лопату, откапывающую старые скелеты, которые он был не в настроении видеть.

— Ты дерьмово выглядишь, Ной, — мужчина казался очень удивленным его хамскими словами. — И пахнешь ты так же.

— Спасибо. Это много значит для психически больного, помешанного на «Амазоне» сукиного сына, как ты! — они рассмеялись и Хантер, взяв руку мужчины, крепко сжал ее. Его сердце сделало это — не быстрый удар, но скачок и всплеск тупой боли. — Я люблю тебя, Тиран… У меня нет никаких высокопарных мудрых слов и другой лицемерной чуши. Включи что-нибудь из гребаного Мак Миллера. Мы отрывались под него.