— А дальше? — требовательно спросил Управляющий, внимательно вглядываясь через его плечо в экран монитора.

Какое-то время они копались в информации, записанной на дискете, что живо напомнило Войцеху Казимировичу похожую сцену в квартире Юры Хвата. И сразу же вспомнился Шурик, тихонько сидевший на краешке кресла в углу его комнаты со своим неразлучным пакетом, зажатым между коленями. И вслед за этим со дна памяти опять поднялась не правильная картина, и Профессор снова увидел страшное, лежащее между рельсами, и обрубок тела, хранящего остатки жизни, которой уже не было, и ноги с длинными змеями шнурков, беспомощно скребущие по щебёнке. И опять все вокруг заволокло красным туманом, грозящим вырваться изнутри наружу.

Войцех Казимирович, пытаясь сдерживаться, поднял взгляд на Управляющего, занятого тем, что происходило на экране монитора.

Словно уловив волну, исходящую от Профессора, тот обернулся и внимательно посмотрел в его глаза.

— Так что, Войцех Казимирович, — громко спросил он, — та это дискета или нет?

— Сами решайте, — ответ у Профессора получился глухой, потому что он сейчас медленно гасил то, что полыхало внутри. — Дискета у вас, теперь думайте, нужна она вам или нет.

— Володя, посмотри под картинками, может быть, там что-то есть, — негромко сказал Управляющий своему спецу по компьютерам.

— Уже смотрю, Роман Александрович, — отозвался тот. — Пока ничего нет.

— М-да, — Управляющий повернулся к Профессору. — Ну что же, вы решили немного поиграть, дорогой наш пан Войтек?

Старик пожал плечами:

— Ищите получше. Если эта дискета вас так интересовала, значит, там должно что-то быть.

— Поищем, — сказал Управляющий. — Если там это есть, мы его найдём. Но вот если ничего не окажется…

Он не успел договорить, и Войцех Казимирович так и не узнал, что же его ждёт, если дискета окажется бесполезной. Дверь открылась, и в зале появился помощник Управляющего, похожий на ящера. Выражение лица у него было как… как у собаки, что нагадила в комнате на глазах у хозяина. Хотя нет, подумал Войцех Казимирович, у собаки морда более выразительная, чем у него.

Он подошёл к своему шефу, что-то тихо сказал ему, затем оба отошли в дальний конец зала и принялись там негромко беседовать.

То, что клокотало у Профессора внутри, улеглось. Не исчезло, но именно улеглось, а вместо него пришла тихая радость, потому что он знал: ящер сейчас рассказывает Управляющему, как они упустили Сергея и каким образом это могло произойти. И его оправдания, хоть Войцех Казимирович и не мог их слышать, были ему как бальзам на рану. По крайней мере, одно сражение он у них уже выиграл. Управляющий вернулся назад, просверлил Профессора взглядом, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Хотя глаза его были весьма красноречивы, и, глядя в них, Войцех Казимирович понял, что лёгкой смерти ему ждать не приходится.

И тут подал голос сидевший у компьютера Владимир Иннокентиевич:

— Есть. Диаграмма двенадцать.

Это подействовало на всех, как разряд тока. Каждый устремился к монитору, пытаясь рассмотреть, что же там такое. Даже соглядатаи Профессора вытянули шеи, повернувшись к нему спиной и наплевав на свои обязанности.

Первым вернулся в своё обычное состояние Управляющий. Он отвернулся от экрана, поправил узел на галстуке, шумнул на всех, чтобы разошлись и не мешали работать, и подбодрил носатого Владимира Иннокентиевича, который, казалось, слился со своим компьютером в одно целое:

— Давай-давай, ищи, Володя. Там должно быть много всего…

Затем, вынув из кармана телефон, он направился к выходу. Проходя мимо Войцеха Казимировича, Управляющий остановился и почти дружески сказал:

— Ну вот, а вы, оказывается, вполне разумный человек, Рушинский. Но наш с вами разговор ещё не закончен. Сейчас я вернусь, и мы продолжим.

Не оглядываясь, он вышел из зала. А Профессор встретился глазами с застывшим блеклым взглядом ящера. Эта рептилия подошла к нему и, механически двигая нижней челюстью, произнесла ровно, без интонаций, но с легко улавливаемой ненавистью:

— Повезло тебе тогда, Профессор. Отпустил я тебя, хотя чувствовал: что-то не так. Слишком уж задушевно ты беседовал с тем дегенератом на тротуаре. Не так, как другие прохожие. Ну, вы ведь с ним, оказывается, из одной помойки.

Нужно было тебя забрать тогда и отправить вместе с остальными.

— Не причитай, — грубо сказал ему старик. — Работать научись без ошибок. А то обосрался, а теперь жалуешься.

Ящер замер, будто Войцех Казимирович стеганул его хлыстом. Его глаза сузились.

— Ты не понима-аешь, — растягивая гласные, сладострастно зашептал он. — Ты не знаешь, куда попал. Ты думаешь, тебе тогда повезло? Не-ет. Тогда бы все кончилось быстро и легко. Почти легко. А сейчас я буду работать с тобой. А последние твои часы мы проведём вместе. И я разберу тебя по частям так, чтобы ты видел себя со стороны. Кусочек за кусочком, орган за…

«Шизофрения, — подумал Войцех Казимирович. — Да ещё ярко выраженная и по всей форме. Уж на такое я насмотрелся предостаточно, хоть диплом защищай. Как же это он у них работает, интересно?»