— Хорошо. Психическими отклонениями можно объяснить многое. Но не все.

Если, предположим, нападение на машину телевизионщиков можно представить как случайное, то последующую гибель двух человек, единственных, которые остались в живых, не считая Сергея, случайностью уже не назовёшь.

— Это вы про Гуровенко и Ермакова? Нас тоже заинтересовало это совпадение.

Настолько, что мы даже перепроверили факты. И знаете, что оказалось? Опять реальные события Крутин перемешал со своими галлюцинациями и домыслами.

Действительно, Гуровенко Александр Иванович был сбит 9 октября около 6 часов вечера на углу улиц Молодёжной и Седова автомобилем марки «Фольксваген Гольф» светлого оттенка, на номерном знаке которого были цифры 5 и 4. Автомобиль с места происшествия скрылся. Пострадавшего доставили в Третью городскую больницу, где он и скончался от полученных повреждений. Кстати, в крови у покойного была обнаружена изрядная доза алкоголя. По показаниям того же Ермакова, по прибытии в ваш город они с Гуровенко немедленно отправились в ресторан «Привокзальный», чтобы, по его словам, «помянуть друзей». В общей сложности, это уже по показаниям официанта, они выпили 1250 граммов водки. Так что не исключено, что этот Гуровенко сам свалился под колёса. А ещё, между прочим, оперативникам, которые вели дело, не так давно удалось установить — я уверен, чисто случайно, — автомобиль, совершивший наезд, и в настоящее время его хозяин находится под следствием. Так-то вот, уважаемый Войцех Казимирович.

— А второй человек? Илья?

— A-a, Ермаков Илья Олегович. Это ещё интереснее. Он жив. Да, представьте себе, жив и совершенно здоров.

— Куда же он пропал по дороге в Калугу?

— La femme, как говорят французы. Что может сбить с пути настоящего мужчину, как не представительница слабого пола? Очаровательная незнакомка, встреченная Ильёй Олеговичем в купе поезда, явилась причиной того, что он, не добравшись до Калуги, застрял в городе Батайске Ростовской области. Видимо, Ермаков был настолько увлечён этим знакомством, что дал знать о своём местонахождении лишь неделю назад. Кстати, вот уже три дня, как он вернулся в ваш город, сейчас оформляет расчёт и собирается переезжать в Батайск.

В общем-то, чего-нибудь похожего Войцех Казимирович и ожидал. Машина, в которой ехал Сергей, вполне могла нарваться на случайную засаду боевиков, а уже потом, после контузии, все события начали укладываться для него только в одну сложившуюся в сознании схему. Здесь и убийство Гуровенко с Ермаковым, и всемогущая Контора, ведущая за ним круглосуточное наблюдение, плюс ко всему шпионы и соглядатаи, окружающие его на каждом шагу. Ирония же происходившего в том, что каким-то непостижимым образом преступник, вымышленный Сергеем, превратился в преступника настоящего. Саранов из мифического злодея, ответственного за выдуманные преступления, оказался повинным в других, ещё более страшных.

Все это, конечно, так, если поверить типу с холодными глазами, который сидел сейчас перед Профессором и излагал свою версию событий. И пусть его слова звучали более разумно и убедительно, чем доводы Сергея, но Войцех Ка-зимирович уже давно отучился полностью доверять таким людям. И вполне возможно, что настоящая истина лежит где-то посередине.

И тут опять подал свой голос телефон. На этот раз «эриксон» Профессора.

Итак, звонок номер два.

Управляющий взял этот несчастный разбитый аппарат и поднёс его к уху.

— Слушаю.

Затем он, снова ничего не говоря, передал его Войцеху Казимировичу.

— Да, — сказал старик, осторожно держа искалеченную трубку.

— Здорово, Профессор, — раздался голос Мамонта. — Как ты там?

— Пока довольно сносно, — ответил Войцех Казимирович. — Как у вас?

— Порядок. Но учти, парня они пытались замочить. Так что ты не расслабляйся.

— Не буду, — пообещал Профессор. — Да и не дадут. Ладно, можете говорить.

— Восемнадцатое, на Руставели. Ящик сто семьдесят два.

— Понятно.

— Дальше. Тротуар там отделяется от дороги железными поручнями. Они трубчатые. Конец поручня забит комком бумаги. Ключ за ним. Все ясно?

— Абсолютно. Спасибо.

— Да брось ты, Профессор. Ты только выберись оттуда.

— Надеюсь, но обещать не могу. Ну все, отключаемся.

— Будь.

Войцех Казимирович опустил «эриксон» и посмотрел на Управляющего. И он, и оба молодых человека безмолвно пожирали его глазами. Внешне их беспокойство никак не проявлялось, но чувствовалось, что они напряжены настолько, что дотронься до них, и они зазвенят. Профессор сидел молча, поигрывая раздолбанной трубочкой аппарата, пока Управляющий в конце концов не подал свой голос:

— Проверяете наши нервы, пан Рушинский? Не стоит, уж поверьте мне на слово, не стоит. Ради вашего же блага.

— Дискета находится в почтовом отделении номер восемнадцать по улице Руставели, — медленно, чуть ли не по слогам произнёс Войцех Казимирович. — Абонентский ящик сто семьдесят два.

— Так, — сказал Управляющий и поправил галстук.

Он по-прежнему старался сохранить бесстрастный вид, но торжество уже светилось в его глазах и уголки губ слегка подрагивали. Из кармана Управляющий вынул свой телефон и начал отдавать распоряжения: