— Не переживай. Ты не можешь не понравиться.

— Ха-ха-ха… Мне было бы достаточно хотя бы просто того, чтобы меня признали, — я улыбнулась, и следом раздался стук в дверь. — Да, войдите.

— Кто там?

— Дядя, — тихо ответила я.

Дядя зашёл в комнату, извиняясь, что побеспокоил. Я заметила, что он сам разговаривал по телефону, — видимо, ему нужно было что-то срочно узнать.

— Алиса, как ты смотришь на то, чтобы на выходных съездить за город на дачу к хорошим знакомым? Ярослав и его семья приглашают нас, чтобы мы не сидели всё лето в городе.

— Да, конечно! С удовольствием! — я с энтузиазмом согласилась. Я всегда любила природу: погулять босиком по зелёной траве, побродить по лесу, да и просто подышать свежим воздухом будет здорово.

— Договорились, больше не мешаю.

Прыгая от радости, я на секунду забыла, что на проводе висел Денис, ожидая меня.

— Кто такой Ярослав? — вдруг спросил он.

— Что?

— Твой дядя сказал, что какой-то Ярослав пригласил вас на дачу.

— А… Это заместитель дяди. Я его ни разу не видела, но наслышана. Он проектирует просто невероятные здания! Офисное здание, в котором расположена организация дяди, было спроектировано этим Ярославом, когда он ещё был студентом, представляешь! Так здорово!

— Ясно. Ладно, лисёнок. Мне пора. Будем на связи.

— Спокойной ночи, — попрощалась я, и на душе почему-то стало гадко от резкой смены настроения и его быстрого прощания.

С чем это связано, я не понимала. Ну, не ревновал же он? Это просто смешно. Как можно ревновать к тому, кого я даже в глаза не видела? Бред какой-то.

Настроение испортилось в миг. Резкие перепады в поведении моего друга от доброты и нежности до полного равнодушия слишком тяжело обходились для моего душевного равновесия. Очаг нашего доверия всегда пылал, и я даже представить не могла, что когда-нибудь между нами начнёт образовываться незримая стена, которую я даже физически ощущала. Что мне сделать, чтобы отдаления между нами не произошло? Ведь я нуждалась в нём. Очень. Он был моим другом — всё равно, что брат родной.

На следующий день.

Я всегда восхищалась работами Демида Богомолова. Он — невероятно талантливый фотограф и художник, единственный, на мой взгляд, кто может передать истинную глубину человеческих чувств. Посетить его выставку было моей мечтой, поэтому я не стала упускать возможность и отправилась смотреть его новые работы.

По моим ожиданиям здесь должно было быть много посетителей, желающих полюбоваться творчеством, но распорядитель выставки сказал, что в последний день приходят только истинные ценители. Он посоветовал мне пройтись по периметру зала и потом уже остановиться у работ, расположенных в центре.

В зале играла музыка, которая дополняла атмосферу фотографий, представленных на выставке. Она проникала внутрь и будоражила не меньше, чем сами работы. Гостей угощали бокалом вина или шампанского. Мне импонировало, что вокруг не было ни намёка на помпезность, наоборот, сдержанный стиль, который присущ Демиду, — всё в светлых тонах и исключительно лаконично.

Одна из фотографий меня очень зацепила, что я осталась перед ней на долго.

—

Со всеми делами я не заметил, как пролетела неделя, а я так и не смог попасть на выставку. Сегодня был последний день — и кто знает, когда ещё представится такая возможность? Это поставило меня перед тяжёлым выбором: то ли остаться на работе, то ли плюнуть на всё в кои-то веки и посвятить вечер тому, что мне нравится.

Долго я не думал: уже через тридцать минут был в галерее, где застрял напротив одной работы.

Эта фотография словно переносила в атмосферу прошлого. В душе сразу возрождались впечатления давно минувшего, заставляя снова и снова переживать все воспоминания, обстоятельства, людей, боль… Она казалась окном в прошлое, глядя в которое можно было увидеть то, чего уже давно нет, но всё ещё кажется, что стоит только обернуться, как оно снова настигнет. Прошлое и впрямь навеки сохраняется в памяти нашего сердца.

Надпись под фото гласила: «Фотография побеждает время и даже смерть». И видимо не я один был впечатлён этой работой, потому что в меня опять врезались.

Не опять, а снова.

Я еле успел удержать виновницу от падения, бросил на неё взгляд и опять — снова? Да какая разница? — утонул в тех самых зелёных глазах, которые не переставали преследовать меня все эти дни.

Первый раз — случайность.

Второй раз — совпадение.

Третий раз…

Только теперь в этих глазах застыли слёзы, и я мог видеть в них столько боли. И эта боль, чужая, проникла внутрь, даже не постучавшись. Я думал, что люди драматизируют и бросаются громкими словами, когда говорят, что чужую боль можно почувствовать, а теперь на своём опыте убедился в правдивости этого явления.

Сердце как будто попало в тиски, и боль накрывала всемирным потопом, от которого негде было укрыться. В её глазах я видел отчаянный крик, умоляющий о помощи. Чувствовал, как пальчики девушки сжались на моих руках, словно я — её единственное спасение. Единственный, кто может вытащить её из этой бездны…

И сам от себя не ожидая, я поддался порыву и обнял её в попытке защитить и оградить от враждебного мира, в надежде, что это поможет ей успокоиться.

— Этот кошмар позади. Но ты здесь. Здесь и сейчас. Найди в себе силы жить дальше, — слова сами нашли выход, и меня не покидало ощущение, что я говорю их близкому, до боли родному человеку.