Я поднял взгляд на Михаила в немом вопросе: «Кто художник?».

— Это нарисовала Алиса, пока мы летели. Скажи же, оригинально? — Михаил сказал это с гордостью, которую было видно невооружённым взглядом.

— Креативно и действительно красиво. Она рисует?

— Да. Хочет поступать куда-нибудь, где можно будет вдоволь рисовать.

Я понимающе кивнул и улыбнулся. Такой талант нельзя похерить. Его нужно было развивать, направлять в правильное русло.

— Как она?

— В порядке. Но… ей пришлось многое пережить и придётся всё это как-то укладывать в своей жизни.

— Значит, всё, что было в документах… — я не закончил, но Михаил подтвердил мои слова* медицинское обследование всё объясняло. Это было чудо, что, испытав всё, она не поехала крышей. На такое способны только поистине сильные люди. — Михаил Платонович, — начал я. Мне нужно было узнать, как связан со всем этим мой отец, поэтому, дождавшись его согласия на продолжение, я задал свой вопрос: — Я никогда не интересовался, откуда Вы знакомы с моим отцом, да и тут промелькнула информация, что он в курсе произошедшего. Расскажете?

Мужчина передо мной устало и как-то обречённо вздохнул, но затем рассказал о том, что они с отцом учились вместе в институте, а потом остались хорошими товарищами. А в тот злополучный год мой отец выручил его, спрятав жену и дочь, чтобы им не угрожала опасность. И вот теперь мне стало понятно, откуда ноги растут.

— Ладно, всё остальное ещё успеем обсудить. Что у нас с делами? — сказал Михаил, после чего всё, что нас волновало, — это работа.

Уже ближе к обеду, решив большинство вопросов, я спустился вниз, чтобы взять кофе и поехать на встречу с Ритой. Сегодня я должен был поставить точку и не мучить больше ни её, ни себя. Это затянулось слишком сильно, и пришло время покончить с этим.

Отвлекшись на сообщение, я почувствовал, как в меня кто-то врезался — кофе пролился на мою белоснежную рубашку, а этот некто начал падать. К счастью, у меня была отличная реакция, так что я в состоянии по крайней мере спасти это недоразумение от падения. Я непроизвольно зашипел, потому что кофе чертовски горячий, рубашку, чёрт возьми, жалко, да и теперь придётся заехать домой, чтобы переодеться.

Из вороха этих мыслей меня вытащил тихий, скромный и тонкий голосок:

— Господи, простите, пожалуйста.

Я опустил свой взгляд, и первое, что я увидел, — это большие, распахнутые от ужаса, зелёные глаза невероятной глубины. Девчушка пристально смотрела, казалось, даже забыла, как моргать. Она прижала ладони ко рту и, по всей видимости, ожидала вердикта.

Я аккуратно поставил её на ноги и осмотрел масштаб бедствия. Люди вокруг с интересом поглядывали на нас, в ожидании того, что будет дальше. А я посмотрел на неё и вдруг понял, что ей вообще до лампочки, что люди смотрят. Мне, собственно, тоже, но обычно девушки старались «не падать в грязь лицом».

— Простите пожалуйста. Я так засмотрелась на всё вокруг, что шла спиной вперёд и не заметила Вас, — пролепетала девчушка, а я только смотрел на неё, почему-то не в силах отвести взгляд. — Я испортила Вашу рубашку. Как я могу загладить свою вину?

Господи, она любит много говорить.

— Ничего не нужно, — наконец-то ответил я, заметив, что она начала теребить собственные пальцы от волнения. — Не переживай.

— Вы куда-то торопились, а я вот, растяпа, всё испортила.

Малышка, право слово, малышка. Я не дал бы ей больше восемнадцати, если не меньше — слишком уж невинно она выглядела. Вот только взгляд был иной. Слишком взрослый да такой юной девчонки.

— Правда, не стоит переживать. Главное, что все целы и никто не пострадал, — сказал я, наблюдая, как она смущённо опустила взгляд. Чувство вины и стыда прямо фонило, и мне нужно было как-то успокоить её. — Это всего лишь пролитый кофе. Можно купить новый, а рубашку — постирать. Всё в порядке, слышишь? — попытался я, и она согласно кивнула, хотя и с неохотой. — Сам виноват, надо было смотреть, куда иду… — меня перебил очередной звонок, который нельзя было игнорировать, но, прежде чем ответить, я добавил: — Не грусти, — и подмигнул ей, выходя из здания.

Работа не ждёт, а ещё эти чертовски красивые зелёные глаза…

— Спасибо, — вдруг раздалось вдогонку.

Я обернулся. Зеленоглазое недоразумение, мило улыбнувшись, слегка поклонилась, сложив руки в благодарном жесте. Я сначала непонимающе на неё уставился, а потом понял — она благодарит за то, что я не позволил ей упасть. До чего доброе создание. Я кивнул в ответ и постарался уйти как можно скорее, потому что эти чёртовы глаза!..

—

Однажды моя неуклюжесть меня погубит. Засмотревшись на совершенство архитектурного дизайна, которое поражало воображение, я врезалась в человека. Только я способна на это. Мало того, что я испортила его рубашку, так его, наверное, ещё и обжёг этот кофе. Это всё моя неосмотрительность. В очередной раз вселенная мне сказала: Алиса, очнись и перестань витать в облаках.