— Не ты один, — отчаянно сказала Марси. — Ты явно слушаешь Алгонквин, но тебе не приходило в голову, что, может, она не говорит правду? Что, может, Смертные Духи — не неумолимые машины, разрушающие мир, как она их описала? Мирон, ты связан с духом. Ты пытался поговорить с ней до того, как сделал это?

Он прищурился.

— Это не твое дело.

— Мое, — отчаянно сказала она. — Все это наше дело, ведь это не человек против духа, а смертный работает со смертным. Я еще не Мерлин, но не просто так требуется связь между магом и Смертным Духом для этой работы. Я не узнаю правду, пока не пройду в те врата, но мы тут застряли не для того, чтобы убить друг друга. Смертные Духи — не чужая сила. Они — это мы. Наши духи. Мы должны работать вместе. Потому мы тут. Не биться. Этого хочет Алгонквин. Она хочет, чтобы мы боялись, подавили магию, чтобы она снова была сильной, и она продолжает нас пугать, чтобы мы не заметили, что она обрезает в процессе наше магическое наследие. Это ее игра, а ты подыгрываешь, потому я пытаюсь тебя остановить.

Он отвернулся с отвращением.

— Ты не знаешь, что я собираюсь сделать.

— Так скажи мне! — отчаянно закричала Марси. — Если я ошибаюсь, дай мне знать! Мы были в одной команде. Если мы еще такие, объясни, и мы разберемся с этим.

— Смелые слова от мага, напавшего на меня первым, — он склонился, чтобы смотреть ей в глаза. — Но я не буду тратить ограниченное время на ту, кто уже все решил. Ты можешь думать, что хочешь, но для меня важно и всегда было важно лишь то, что лучше для всех. Остальное не имеет смысла, включая тебя. Я пощадил тебя раз, потому что я — вежливый человек, но ты ясно дала понять, что ты решила. Я знаю теперь, что ты не остановишься, а у меня больше нет времени на вежливость.

Он горько вздохнул, подняв руку, чтобы свободная ладонь была в воздухе над ее головой.

— Прощай, мисс Новалли.

Его ладонь опустилась как топор, и магия, сковывающая Марси, двигалась с ней. Сияющие линии порвали ее, как металлические провода, рассекая хрупкую магию ее оголенной души. Она смутно слышала крик Амелии, уловила вспышку огня, но что она кричала и кого обожгла — это потерялось во всепоглощающем ужасе разрыва. Даже боль в ее ожогах не могла пробить осознание, что она таяла, становилась грудой кусочков, которые сами по себе расплетались. А потом, когда сознание Марси Новалли стало рассыпаться, поток ледяного ветра поднялся с земли. Ветер рассек кружащуюся магию как нож, схватил остатки Марси из сияющих линий Мирона и унес во тьму.

* * *

В последнее время Марси привыкла внезапно оказываться в пустоте.

Как много раз до этого, она парила во тьме. Но это не была тихая неподвижная тьма, которую она видела после смерти, и не бушующая чернота Моря Магии. Эта пустота была свободным ветром, бросающим ее, как лист, в бесконечно глубокой бездне. Бесконтрольное движение испугало Марси больше, чем все, что случилось с ее смерти, так сильно, что она начала переживать, что, может, ее и не забрали. Может, Мирон поймал ее, и это случалось с порванными душами. Но, когда она начала паниковать, что это бесконечное падение станет финальным местом для нее, ледяной ветер ударил снизу и остановил ее.

— Не бойся, — прошептал голос Призрака. — Я тебя поймал.

Как хорошо, — сказала Марси, закрыв глаза с облегчением. — Я думала, мне конец… — она растерянно замолкла. — Почему я — бестелесный голос?

— Потому что я тебя съел, — сказал ее дух, необычно робкий.

Ты меня съел? — закричала она, или думала, что закричала. Было сложно определить громкость, когда твои слова были скорее впечатлениями, чем звуками. — Так я внутри тебя?

— Да, — сказал Призрак. — Но не впервые. Сюда я забрал тебя, когда спас от Грегори.

Марси вспомнила. Он схватил ее, когда шар огня Грегори летел в нее, и утащил ее в черно-белый мир. Ее голос тогда тоже был странным, как и когда он взял ее в «его мир», когда мертвые атаковали на Земле Восстановления. Но, хоть те два раза были странным, им было далеко до этого.

Почему это изменилось? Когда ты забирал меня до этого, все просто было черно-белым. Тут только черное. Слишком много черного.

— Это твое изменение, — объяснил ветер. — Когда ты была жива, я взял тебя, тело и душу, в свою магию. Потому ты еще видела физический мир, мы оба были в моей магии. Теперь…

Нет тела, — закончила за него Марси, глядя на пустую тьму там, где должна была находиться ее грудь. — Точно.

— Прости.

Не нужно извиняться. Мирон собирался меня убить. Только твоими стараниями я не умерла снова, так что я не буду жаловаться из-за темноты, — она попыталась пошевелить ладонями. — Зато мои руки уже без ожогов. Это бонус.

— Это было глупо, — гневно сказал он. — Я защищал тебя.

Но мы проигрывали.

— Лучше, чем потерять тебя.

Марси попыталась покачать головой. Не было смысла объяснять снова, что было на кону. Он уже знал. Как всегда, больше всего из-за ее смерти боялась сама смерть. Она всегда думала, что это было мило. Теперь, озираясь, Марси поняла, что его желание сохранить ее с ним могло быть глубже, чем она думала.

Тут не так и много, да?