Ветер накренился, будто пожимал плечами.

— Я не просто так назван Пустым.

Она посмотрела на воющую пустоту.

Я вижу, почему ты не хотел, чтобы я бросала тебя одного. А забытые мертвые? Разве они не здесь?

— Здесь, — сказал он. — Но я стараюсь не беспокоить их без повода. Моя работа — принести им покой, и их бывает сложно найти, если они не просят моего внимания, — ветер подул по широкому кругу. — Это место такое большое, даже мертвые не могут его наполнить.

Марси удивлённо подняла голову, глаза расширились.

Погоди, — сказала она. — В этот раз я не внутри твоей магии, да? — она огляделась во тьме. — Это твой сосуд. Впадина нашего страха быть забытым, вырытая в полу Моря Магии, которая наполнилась и стала тобой.

— Можно и так сказать, — с горечью сказал он. — У меня не было названия для этого места. Тут я проснулся, когда до меня донеслись крики забытых, пока я не встретил тебя.

Она медленно кивнула, глядя в пустоту с новым отношением. В другие разы, когда он втягивал ее, было слишком много того, что можно было увидеть. Теперь физическая реальность ей не мешала, и Марси начала понимать впервые, каким большим был ее дух.

Духи сами по себе были большими, но она всегда думала о них как о чем-то размера Алгонквин: большом, но понятном. Великие Озера были огромны, но на них можно было посмотреть с самолета и подумать: «Это озеро».

Призрак был другим. Она знала, что он мог быть больше, чем Алгонквин, с тех пор, как Амелия объяснила концепт Смертных Духов, но до этого Марси не понимала, насколько больше. Если сосуд Алгонквин вмещал Великие Озера, Призрак мог бы вместить США.

Пространство было таким большим, таким широким, что не удавалось увидеть все сразу. Марси знала об этом только из-за того, что ощущала края через магию Призрака. Чем дольше она думала об этом, тем больше понимала, почему Амелия, Рейвен и даже Алгонквин порой звали Смертных Духов «богами». Другого слова просто не было для чего-то настолько большого.

Что ж, — сказала она. — Я хотя бы не расстроена теперь, что никогда не могла тебя наполнить, — теперь она знала правду, и Марси удивляло, что ее магия вообще что-то меняла. Даже огонь Амелии был бы каплей в таком большом ведре.

— Потому что я был близко к краю, когда ты меня нашла, — сказал он бесстрастно. — Капля помогает сильно, когда ты близко к краю.

Не проси меня заполнить остальное, — потрясенно сказала она. — Я не знаю, есть ли так много магии в мире. Это место поразительное.

— Я рад, что тебе нравится, — тихо сказал он. — Мне нет.

Почему?

Ветер стал холоднее.

— Оно слишком большое. Большое, холодное и…

Одиноко?

— Мертвые всегда одиноки, — сказал он. — Одиноки в смерти и одиноки тут. Из общества у них только момент, когда я спасаю их из их рушащихся могил, а потом они боятся моего лица, — ветер, держащий ее, задрожал. — Все боятся меня. И этого места. Все, кроме тебя.

Я никогда не буду тебя бояться, Призрак, — пообещала Марси.

— Знаю, — сказал он, ветер сжал ее сильнее. — Иначе почему я так старался тебя спасти? Я знаю, что твоя работа важна, но у меня есть только ты. Если бы я не был быстр, Мирон порвал бы тебя.

Но не порвал, — твердо сказала она. — Благодаря тебя. Но ты-то должен знать, как меня тяжело убить. А мы вместе? Нас не остановить.

— Не совсем так. Мирон и его крыса подавили нас.

Подавили, — сказала она. — Не убрали. Но, хоть у СЗД больше магии, чем у тебя сейчас, и Мирон мощнее меня, как маг, у них нет того, что есть у нас. У них нет этого, — она провела ментальной ладонью по связи между ними. — Это наша сила, и так мы их одолеем.

Ветер вздохнул.

— Я знаю, что выбрал тебя из-за решимости, но, думаю, ты перегнула. Мирон тебе сильно навредил. Я едва поймал твою душу до того, как он изорвал ее, и твоя магия еще целая, потому что я ее сдерживаю, оставляя тебя в месте, где у меня полный контроль. Если ты снова пойдешь в хаос Моря Магии, даже с моим защитным ветром, ты будешь очень уязвима. Призрак.

Тогда мы совпадаем, — сказала Марси. — Я не сдаюсь. Ты знаешь, что могло произойти, если бы Мирон пробил путь к Сердцу Мира, если он еще не сделал этого, — она не знала, сколько парила во тьме, но лабиринт Мирона был почти завершен. — Я знаю, это опасно, но мы должны это сделать, Призрак. Если мы не станем Мерлином вместе, нам обоим конец. Полностью. Даже если я смогу вернуться в свою смерть, ты не сможешь меня забрать, когда место рухнет, да?