В обезьяне отродье человек превращается!

Сбросить же крест! свалить!

изничтожить!

стать образом божьим,

подобием,

самим небожителем!

а не издёвкой демона-искусителя,

водрузившего на человека крест,

мол, так надо,

мол, таков бога завет.

Бред!

тащи свое наследие сам,

адов мученик,

чертов аскет!

***

Ночь.

Проснулось брюхо.

И давай шептать на ухо

мне:

"в холодильнике живёт еда —

сало,

водка,

колбаса,

сыр,

пельмени,

варенец,

творог,

каша,

холодец,

сельдь,

варенье,

паста

и немного масла,

киснущие от невнимания,

пропадающие от нежелания

твоего

сделаться гостем пира сего,

набив меня до отказа",

для чего?

чтобы пойти обниматься с тазом?

переселяя души продуктов в канализацию,

о которой мечтать не мечтали,

но куда загремели,

куда невольно попали,

опрометчиво зазвав в свой дом

гостя со сладострастным животом,

с аппетитом Пантагрюэля;

надоели! до ребрышек надоели!

отворяйте же врата!

я бегу к вам,

бегу,

еда!

***

потеряла кожу

и не могу найти…

может, стянул прохожий,

может, свои унесли,

а, может, истёрлась, истлела,

и я не заметила как —

по ниточкам разлетелась

по всем четырем сторонам

***

Спустило курок вдохновение,

разнеся покой вдрызг,

бессильны отныне курения,

дурманы,

хитросплетения

снов,

уводящие от основ

мироздания.

Отныне —

горячка,

бессонница

и созидание,

и, конечно, – любовь,

без нее нет смысла творить на вынос,

без неё —

обожраться творениями

и сдохнуть,

заперев наглухо окна,

опечатав изнутри двери,

отведя от себя подозрение

в существовании гения.

***

чудный напиток кофе

держит меня в уме,

иначе пошла бы плясом

по чьей-нибудь бороде

скатертью

прямиком в палату

"номер известный",

кому?

да всем обитателям поднебесной

больницы,

хвала Всея лекарю

Антону, низкий поклон, Чехову

за дом наш с меркою,

биркою,

табличкой,

вне которого отчаянно

неприлично,

неуютно,

тесно,

страшно,

внутри же него —

прекрасно,

божественно,

вольно,

более чем покойно

личности публичной

в самоё себе,

есть где развернуться,

с кем потолковать навеселе,

нараспашку,

с размахом,

не уклоняясь ни от чьих пяток,

готовящих мозги всмятку,

когда хотелось бы мозг вкрутую,

так чтобы и в штиль,

и в бурю

был стоек мозг,

непотопляем в своей койке

шлюпке,

чтобы вечно метал прибаутки,

насаживая на острый клин гарпуна

глупые мудрости жизни-сна

***

Время – художник,

оно выводит письмена на коже

человеческой —

когда тяжелые, глубокомысленные,

когда беспечные,

иногда каллиграфические,

иногда увечные,

но всегда осмысленные,

говорящие,

человеческую душу

на холсте претворяющие.

***

надуюсь пивом,

покачусь в яму —

там самое место человеку с изъяном,

человеку порочному,

слабому,

жалкому,

не могущему покорить природу свою малую,

природу строптивую,

с норовом,

волею,

но вполне одолимую человеческой долею,

человеческой силою,

умом

и характером,

достаточно глотка виски —

для храбрости

***

Приставки, суффиксы, окончания,

моя любовь к вам нескончаема,