— Марийка!

Эхо пронеслось по скотовнику, вернувшись пустым звоном: "… ийка… ка… ка". Север прошелся по коридору, заглянув в каждую клетку. Затем, поскальзываясь в песочно-снежной слякоти и шатаясь от усталости, направился через арену в другое крыло. Он повис на скрипучей дверце клетки чтобы действительно не развалиться в проходе. Ноги уже не держали. Хотелось упасть прямо на грязное сено и ждать смерти.

— Марийка! Есть кто-нибудь?

Ни ответа, ни шороха. Часто и тяжело дыша от накатившей злости, он снова напряг чутье.

Сосредоточиться не получалось. Только череп затрещал по швам — мозг словно решил выйти через глазницы. Зарычав, Север со всей силы хлопнул дверцей. Та, звонко ударившись о раму, с трубным скрипом отошла, и Север хлопнул ею еще раз, выходя из камеры обратно на поле.

Элексий ждал его там уже в компании командира.

— Где она?! — Север вперился взглядом в Никодима.

— Север, — с жалостью протянул мужчина и протянул руку к плечу бывшего ученика.

Север отмахнулся от него.

— Где вы ее держите? Зачем? Что вообще тут творится?

— Ее здесь нет. Ты не в себе, — спокойно ответил Никодим. — Эл сказал, ты сильно ударился головой. Тебе лучше пока не использовать чутье.

— Чепуха. Даже после удара оно меня сегодня ни разу не обмануло. В отличие от вас.

— Ты о чем?

— Вы всю жизнь врали мне про оборотня. Говорили, что он опасен. Что он убил папу.

Он не собирался поднимать эту тему. Как будто мало ему переживаний из-за Марийки. Но, похоже, изможденный мозг перепутал педали тормоза и газа.

— Так нужно было для твоего же блага, — не стал отпираться командир. — Если бы кто-то узнал, что ты знаешь правду, тебя бы убили.

Север ничего не ответил. Стоял и невидящим взглядом смотрел на Никодима.

Он не мог выбрать, какая правда хуже: та что про оборотня-людоеда, в которой его убеждали всю жизнь, или та, в которой он старался угодить убийце своего отца и даже оборотня ему притащил. Север не хотел принимать ни то, ни другое. Но выходило так, что он, не желая того, отомстил оборотню за отца, вырвав Влада из семьи и спокойной жизни, и выслужился перед Лютомиром. Молодец, Север. Ты сделал все, что хотел, и остался ни с чем.

От всех этих мыслей голова разболелась еще больше. В груди распирало от обиды и гнева. Мокрый свитер потяжелел и обвис, сдавливая плечи как смирительная рубашка. Шапка потерялась неизвестно где и когда, и волосы превратились в сосульки. Хотелось шмыгнуть носом, но с покрасневшими от мигрени глазами выглядело бы будто он плачет.

— Сев? — окликнул его Эл.

Север прошел между ним и Никодимом, направившись к выходу. Чего теперь разговаривать, если все кончено? С городом. С Марийкой. И с чутьем.

У выхода из арки его встретил кентавр.

— Нашел?

Вид охотника говорил ярче слов. Проходя мимо кентавра, Север легонько коснулся его пушистой спины, благодаря за помощь и вместе с тем прощаясь.

Кентавр немного постоял, глядя ему вслед, и поскакал искать своих.

Пересмешники летели домой. Их сложно было назвать стаей, скорее беспорядочным роем. Пернатые людоеды рассредоточились по всему небу, словно рваные мелкие облака, и проносились над головой каждые несколько секунд.

Влад поначалу испугался и по привычке спрятался под раскидистую ель. Но ни одна птица так и не попыталась его оттуда выковырять. Волчок успокоился, осмелел и даже вскарабкался на горку, где привстал сусликом, чтобы увидеть больше неба и пересмешников. Отклонившуюся в боковом кармане чешуйку пришлось прижать локтем, чтобы не терять спасительного контакта со Змеевым даром.

Когда волчок стоял на всех четырех, она сама заваливалась верхней половиной на спину. Он даже почти привык к шепоту, склоняющему его не валять дурака, а пойти и принять дар. Постоянное нудение за ухом становилось незаметным, как бормотание в телевизоре. Правда, на раздражающем канале, который нельзя выключить. Влад не слышал его только во время бега, когда чешуйка перевешивала в сторону. Но долго бежать с тяжелой пластиной на боку не получалось — через пару десятков метров наступала такая усталость, что хоть падай.

К рассвету он успел отойти всего на пару километров от Змееграда. Врана велела держаться близко к озеру, но так, чтобы вода только чуть виднелась за деревьями. Тогда он должен набрести на тоннель, когда-то вырытый в скале для тайного перевоза провизии из города в поселок. Тоннель остался, но дальше дорога стала непригодной для людей и перевозки груза. Зато маленький волчок должен легко пройти.

Маленький волчок испытывал большие сомнения по этому поводу. Он настолько устал, что уже невольно прикидывал, как бы прикопать чешуйку где-нибудь в труднодоступном месте или бросить в озеро. Но каждая идея с утилизацией опасного груза разбивалась о вопрос «А если найдут?». Кто-нибудь в будущем может случайно откопать чешуйку или найти ее на дне озера и умереть страшной нелепой смертью. На чешуйке ведь не накарябаешь инструкцию. Да и когда бы предупреждение вообще кого-то останавливало. Напишешь «Не трогай — убьет», и обязательно облапают — надо же проверить, по правде убьет или просто на слабо берут.