– Вы уверены, что люди пожелают с ними расстаться? – с сомнением бубнил доктор. – Они даже от валерианки уворачиваются, считая себя крутыми супергероями, которым поход по инопланетному радиоактивному лесу кажется прогулкой. Кстати, не поделитесь соображением, почему в катере, даже после дезактивации, сохранился остаточный фон, а с Вами ничего не произошло?

– Я Вам не нравлюсь как директор, или Вас смущает моя внешность? – Ласски вопросительно приподнял бровь.

– Тьфу… – не выдержал учтивого тона доктор. – Я ему – про здоровье, а он, как те идиоты, которые где-то бродят, снова про любовь. Запомните: на опыты они себя без боя не отдадут!

– Пригрожу досрочным расторжением контракта.

– Совет директоров Вас по головке не погладит. – продолжал пророчества врач. – А учредители точно усомнятся в Вашей пригодности к руководящим должностям!

– Из-за отношения к сексу? – Согнувшийся над колбами господин Ласски повернул голову и подмигнул синим глазом.

– Принуждая людей, Вы поднимите излишний шум, который пресса услышит даже отсюда!

– Уговорили. – Кивнул директор. – В этот раз спрошу. Но всех, кто подаст заявки на следующую вахту, обработаем комплексно еще на Земле. Они ничего не заподозрят.

– Как собак: от блох, глистов, поноса и бешенства. – Согласился доктор, натягивая на лицо щиток.

***

Шли дни. Деревья, иногда лысеющие проплешинами, быстро обрастали новой листвой. Животные, еще недавно стаями бегающие по крыше и даже стенам станции, снова ушли в лес. Бабочек, насытившихся любовью, становилось все меньше. И тогда рейнджеры капитана Инти начали приводить загулявших людей обратно. Пусть тела существовали в реальном мире и времени, однако сознанием и внутренним взором они были все еще там, в тех местах, где находилось их персональное счастье. Проблесков раскаяния при возвращении не наблюдалось, а восприятие действительности было заторможенным до тех пор, пока девушки-официантки не отпоили их специальным, восстанавливающим бодрость духа, коктейлем. В нем, среди молока, какао и сока, находился созданный усилиями директора и доктора специальный ингредиент. Процесс узнавания ускорился, а после первого сна в собственной кровати каждый из вернувшихся наполнился трудовым энтузиазмом. Количество дней простоя буровых сократилось до восьми, а с девятого все работали в штатном режиме.

Так что проводив очередную смену в добрый путь, господин Ласски улыбнулся сворачивающему портативный диагностический комплекс доктору:

– Сами видите, даже уговаривать не пришлось. Или Вы боялись сделать их импотентами? Если так, то зря. Лечит даже мышьяк, а убить можно и витаминами.

– Коробкой с ампулами по голове. – Искривил губы врач. – Но это квалифицируется как разбой, а не нарушение врачебной этики! Я, между прочим, мог потерять разрешение на практику!

– Я никому ничего не скажу. – Господин Ласски посмотрел на часы. – А как только вернусь на Землю, подам заявление на патент. От нашего с Вами лица. Возможно, годик-другой будут проверять, обкатывать и одобрять. А там, глядишь, Вам и работа не понадобится. Купите на Земле или Марсе домик с садом, заведете жену, детишек… Только получая в банке деньги, будете вспоминать о наших приключениях. – Он еще раз взглянул на часы. – Пожалуй, пойду.

– Г-господин Ласски! – Первый раз за всю историю их знакомства доктор оказался по-настоящему взволнован. – Неужели Вы решили включить мое имя в свой научный труд?

– Так Вы же работали вместе со мной! – удивленно ответил директор. – Выпаривали, смешивали, мешались… Шишку мою йодом мазали. Несомненно, в Вашей душе сокрыт огромный талант, который должен служить всему человечеству. Доброго дня, господин доктор!

Пока длинные ноги директора вышагивали по коридору к выходу, врач еще раз проанализировал разговор и пожал плечами: «Не поймешь этого Ласски! То ли благодарит, то ли издевается. Но совместный патент на изобретение, затем – процент от прибыли с продаж совершенно нового по образу действия препарата… Пожалуй, домик, нет, усадьба на Марсе из разряда невероятного однажды может стать былью».

– Спасибо, господин Ласски! – крикнул доктор в мягкую тишину коридоров.

Но директор этих слов не услышал, поскольку уже садился в катер. Все приборы, с которыми он летал в тот самый невероятный день, лежали за спиной, а их данные ждали расшифровки.

И только увидеть капитана рейнджеров, с ним поговорить, поблагодарить Ференц не мог: доставив на станцию последнего загулявшего человека, парни пропали. Разыскивая Инти, он ходил к озеру и водопаду, бродил по лесу, но натыкался только на поджимающих шляпки поганок. Пусть эти странные существа перестали его бояться и с дороги больше не разбегались, все равно он был чужим. Слепым и глухим странником, не слышащим лесного шепота, не чувствовавшим запахов, не осознающим, что вот здесь, по мокрой тропе, буквально пару минут назад прошел тот, кого он искал.

***

Применив все свои возможности в расшифровке процессов и послав университетским знакомым кое-какие из сделанных регистратором записей через галанет, он все-таки начал подходить к осознанию смысла существования «голубой крови» и связанных с ним явлений. Так что теперь его убежденность в том, что основу топлива можно синтезировать, нашла научное подтверждение. Осталось спроектировать установку и, чтобы никто ни о чем не догадался, заказать ее части в разных местах освоенного космоса. А потом, после получения, самому собрать на спутнике.

Почему же он с таким рвением взялся за незнакомое дело? Да потому что хотелось не только доказать свою зрелость и готовность занять кресло в Совете, но также отблагодарить капитана Инти за спасение жизни, вернув аборигенам когда-то захваченную силой планету. Ведь чтобы освободить ее прямо сейчас, нужен огромный выкуп, просто нереальная по любым меркам сумма. Но если продать корпорации собственное право на изобретение, возможно, отец, как генеральный директор и настоящий делец, поймет выгоду и пойдет на определенные уступки?