Разве можно быть настолько… таким? Я бы вот сама себе сейчас высказала. Наверное.

— Только обещай мне больше не влезать ни в какие расследования, не посоветовавшись со мной.

— Обещаю! — выдыхаю я. — И ты, пожалуйста, обещай, что если Ферган еще будет крутить какие-то интриги…

— Я тебе об этом скажу. Мы вместе, Лена, значит, вместе во всем.

Вот что тут можно добавить? Я просто тянусь губами к его губам, и он облегчает мне задачу, когда наклоняется ко мне. Целует нежно и невесомо, проводит по нижней губе кончиком языка, заставляя вздрогнуть.

Это прикосновение, этот поцелуй, эта ласка — как продолжение его слов: «Мы вместе, Лена, значит, вместе во всем». Да, впереди у нас еще очень многое, в частности, Ленор. Я была на ее месте и то, что я почувствовала, запертая в сознании, наедине с собой, бесправной узницей в собственном теле — такого и врагу не пожелаешь. С этим однозначно надо что-то делать, и мы сделаем. Я уверена, что вместе мы справимся. Со всем. Еще мне предстоит серьезный разговор с Соней, не о них с Сезаром, нет, о нашей дружбе. О том, во что она превратилась, и почему. Обо всем этом сейчас не хочется думать, хочется просто слушать биение сердца Валентайна. Целоваться. И немножечко, самую малость, спать.

Я отсыпаюсь еще несколько дней — пока сил не становится столько, чтобы пешком пройти через весь Хэвенсград и обратно. Валентайн не выпускает меня из постели (и не в том смысле, в котором временами мне очень хотелось бы) до тех пор, пока этот самый известный целитель не говорит о том, что мне уже давно пора бы ходить, чтобы меня от магии и накопившейся энергии не разорвало.

Валентайн очень занят все эти дни, расследованию по делу Хитара дан полный ход, равно как и восстановлению имен Симеона и Эвиль Ларо. В гостях у меня постоянно Макс и Ярд, а вот от Сони и Люциана нет никаких вестей. Я знаю только (от Ярда), что Люциан досрочно сдал экзамены и собирается в гарнизон, а еще что отец Женевьев поднял серьезную волну после его отказа, предав случившееся огласке. Фактически, драконы разбились на два лагеря: Анадоррские и Драгоны, и все достаточно серьезно.

Поэтому когда вечером Валентайн предлагает прогуляться и просто забыть обо всем, я с радостью соглашаюсь. Впереди насыщенные непростые времена, можем же мы себе позволить просто побыть влюбленной счастливой парой? Прихорашиваясь у зеркала, я дожидаюсь, пока он за мной зайдет, улыбаюсь своему отражению. С завтрашнего дня я возвращаюсь в Академию, как раз досдам все, что не досдала перед экзаменами — и…

— Лена, мне срочно нужно во Дворец правления.

Поворачиваюсь: Валентайн стоит серьезный и темный. Темный буквально, у него на скулах серебро чешуи, взгляд чернющий. Таким я его уже очень давно не видела, поэтому откладываю щетку, которой приглаживала волосы.

— Что случилось?

Он молчит. Долго. Потом все-таки произносит. Холодным, не своим голосом:

— На Алой площади только что найдено тело Лэйтора. Изувеченное темной магией.

Глава 43

Люциан Драгон

К завтрашнему дню все было готово. Форма, начищенные знаки отличия семьи (которые, к слову, ему вряд ли понадобятся). Сумка с вещами, в которую уместилось все самое необходимое. Люциан в жизни не представлял, что можно путешествовать с таким количеством вещей. Обычно, куда бы он ни ехал, за ним тащили просто воз рубашек, костюмов, обуви на все случаи жизни — и так всегда, с самого детства. Но не на этот раз.

Отец с ним в принципе не разговаривал, его даже слуги обходили стороной, впрочем, исполняя все приказы безропотно, но лишний раз стараясь не связываться. Единственный, кто с ним говорил за все это время — Сезар. Он был единственным, кто сказал:

— Ты все сделал правильно.

Знать бы еще, что — все?

И что такое правильно, а что нет?

Привалившись к оконному проему, Люциан пялился в сад, на изломы лабиринта, когда в дверь осторожно постучали. Мягко так, еле слышно.

— Да? — Он обернулся, и дверь приоткрылась. В комнату заглянула Нэв:

— Можно?

Люциан вздохнул и кивнул, сестра вошла и прикрыла за собой дверь. За этот год она как-то особенно резко повзрослела. Вроде же только была девчонка-девчонкой, а сейчас уже почти девушка. Очень юная, но уже совсем не ребенок. Она еще выросла и оформилась, и, глядя на нее, Люциан думал о том, что она очень похожа на маму. Какой он ее помнил. Какой вспоминал по портретам.

— Значит, вот так? — спросила Нэвьери. — Просто уедешь? Даже не попрощаешься?

— Напомнить тебе, сколько раз за последнее время ты меня посылала?

— Это… — ее голос дрогнул. — Это было до того, как ты собрался в гарнизон. А еще я была неправа.

— Да ладно, — Люциан махнул рукой. — Права на самом деле. Брат из меня как из драха служительница Тамеи. По пальцам одной руки можно перечесть, кого я не подвел и кому не сделал гадость.

— Мне ты ничего не сделал.

— Я тебя бросил, — он хмыкнул, потом пожал плечами. — Ну и подставил, когда отказался жениться на Женевьев. Подставил всех нас.

— Я рада, что ты на ней не женишься, — сестра приблизилась.