Полицейский опустил взгляд. Прожжённый сигаретами ковёр хорошо описывал преступный быт.

Грустный вздох от унижения. Холодильник в углу открылся. Пробка шепнула от открывашки. Девушка поднесла Кормаку пиво.

— У нас сегодня гость, — отхлебнув, сказал он:

— Присмотри за ним.

— Да сколько можно заниматься этими маш… масштабными плана…

Кормак полоснул девушку по лицу. Той же рукой он отодвинул локоны её волос от уха и произнёс:

— Когда тебе можно будет извиниться, я сообщу.

— Мы идём, босс?

— Пиздуй к выходу.

Бутылку вложили в непослушные пальцы, вернув назад.

— Допей, станет легче.

Девушка оцепенело ждала, пока ирландцы выйдут. Шелби думал, что ей страшно, но сам ёрзнул, когда та с грохотом бросила пиво в раковину. От движения, старый диван выгнулся под мягким местом полицейского в стремлении скрипнуть.

— Меня здесь нет, меня здесь нет, меня здесь…

Скрип. Туфли вступили на ковёр, а Шелби пытался вмять свою шею в грудь. Над ним остановились. Но, не обратив внимания, девушка просто села на свободную сторону.

Подлокотники имели больше дыр, чем казалось: в одной такой лежал пульт от телевизора. Неспешный пробег по каналам вещания не дали воодушевляющих результатов.

— Чё-нибудь хотите глянуть?

Полицейский перестал двигать грудью для дыхания.

— Эй, не вежливо, блин.

— Н-нет, спасибо, не хочу.

— Вот же ж как. А я тоже. Я проветриться хотела. Ну и хер с тобой. Да и со мной. Тоже.

Шелби успокоило его решение ответить. Поэтому, он решил продолжить.

— Изви-звините.

— А?

— П-п-прошу про…

— Чё ты там бормочешь?

— Слишком тихо, дурак, — думал про себя полицейский, попутно дрожа:

— Чёртово волнение. Никак.

— Тебя, может, по голове стукнули?

Шелби посмотрел на неё. Он замер, когда увидел, что скрывается за запутанными волосами. Тонкое, вытянутое лицо, с чёткими скулами, кончающимися на скромном подбородке.

Кожа неиспорченная неровным загаром, но сочетание бледного и холодного с тёплым и алым. Болезнь обрамляла её внешний вид.

— Я не врач. Если помрёшь, я не откачаю, эй!

— Нет, всё в порядке. Простите. Я говорил вам простите.

— За ступор не извиняются. Сама по сто раз на дню такая.

— Я не за это, — уверенность набухла в полицейском:

— Вы хотели покинуть это незлачное место, а теперь вы здесь из-за меня.

— Чё такое незначное?

— А, ну, такое место, где… В общем, где порой бывает скучно.

— Интересно. Какой ты умник. Извинения приняты.

— Спасибо..?

— Эмма.

— Приятно познакомится. Меня зовут… Рой.

· — Заеб…

· — Надо было размяться.

· Hot Stuff, Donna Summer

· — Грёбанная комедия!

Где-то час Вестник дремал, заживляя раны в подвале. Он лежал бы там и дальше, если бы смех не разбудил его. Искренний женский смех.

— Я что, спал? Сколько времени я здесь? И где Рой?!

В это время продолжались поиски. Полёт прервался на промышленной зоне, где мало развилок на дорогах.

— Извините, вы не видели фургон?

— Черного цвета, да.

— Ехал в эту сторону от центра.

Прохожие не отвечали ничего толкового. Как вдруг, поплавок задёргался снова.

— Нет, правда, я пытаюсь добежать до карманника, а собачка из сумочки леди вцепилась мне в штанину.

— И ты смог его догнать? — увлеклась историей девушка.

— Да, он, то есть, я нагнал его в переулке. Попал в тупик.

— Мне понравилось. Особенно про собачку. Я помню как тоже вцеп… Вцеп…

— Вцепилась?

— Да! Мудак с большими руками, но маленькими яйцами. Денег должен был.

— А при чём тут..?

— Он хотел меня придушить, а я ему ухо отгрызла. Визжал, а меня облило кровью. Это заводит.

— Д-да, наверное. Я бы не хотел, чтобы мне отгрызли что-нибудь.

— Не боись. Я грызу, только если попросят. Или если должны.

На улице притормозила машина. Вернулись, но не двое. В двери вошла группа людей, большая часть из которых скрыла лица балаклавами. Все встали у прохода, а Кормак прошёл дальше.