— Ткани повреждены, это бессмысленно.

— Вам не нужно вытаскивать её самой, просто отдайте пинцет мне.

— Вы находитесь в моём присутствии, так что это мой долг. Просто вытащить?

— Да, только прошу, быстрее.

Лапки углубились в череп. Трудно даже слегка надавить, чтобы не усугубить.

— Не осторожнича…

— Помолчите.

Пинцет схватился. Аккуратно пуля вышла в руке криминалиста. Тело не шелохнулось.

— Теперь я хочу повнимательнее услышать, что вы сделали с поли… О, Господи.

Гарри скрючился на пол. Он отхаркал кровь, а может быть, вылил её не изо рта.

— Извините, — поднял шокированную Энвил:

— У вас не будет бинта или пластырей?

— Ну почему меня так угораздило?

Джейден оклемался под чьи-то всхлипы.

— Сидел бы на месте, жил бы как все, — Уилкинсон рыдал от истерики:

— Жил бы с мамой. Лучше бы не съезжал вовсе.

— Всё в порядке, Рой, мы выберемся.

— Какого?!

В клетку с пленными сделали выстрел.

— Ну-ка заткнулись нахер! Сегодня Лонгфорды играют.

Телевизор поодаль нехотя крутил эфир, перебиваясь помехами.

— Срань, а не коробка.

Шелби посмотрел на Вестника. Тот поменялся в лице от громкого шума.

— Beschi…· Аа!

Двоеголосие и зелёный отблеск в глазах напугали полицейского.

— Ш-Шелби, вы чего?

— Тоже самое и я могу спросить у вас.

— А, аллергия на сырость.

— Как хорошо, что у меня только на пыль.

— Возможно. Ладно, попробую нас вызволить.

Руки, что были за головой, натянули ограничение, связывавшее их. Щёлк.

— Остановитесь, пока не поздно!

— Я кому сказал заткнуться, а, бля?

Шелби едва шевелил губами:

— Гранаты. Руки и ноги. Не двигайтесь.

Это были не наручники. Маленькая бомба, готовая раскрыть весь свой внутренний мир при любой попытке освободиться.

— Мы в ловушке. Я точно убью господина полицейского, если произойдёт взрыв.

Джейден опешил. Его ума не хватало, чтобы сообразить хороший способ выбраться. Как вдруг, его осенило.

— Просыпайся. Ну же. Пожалуйста.

Вестник моргнул и открыл веки. Более грубо, чем ранее.

— Сейчас только глаза под твоим контролем. Вот и смотри.

Голова качнулась к ногам, где наручники, запаянные и перемотанные изолентой, держали на себе щепетильный груз. Потом, шея напряглась к Шелби, прикованному также.

— Это будет нелегко.

Глаза раскрылись. Ладони случайно дергались, будто их тянули за нити. Тянули так, чтобы дать понять, что с ними.

— Неужели аллергия может свести с катушек?!
– подумал про себя полицейский.

— Гарри говорил никогда не отдавать инструменты чужакам. Надеюсь, он сумеет их настроить.

Сознание затерялось, к счастью, у Вестника было запасное.

Руки перчатками почувствовали родного хозяина. Пальцы импульсами нащупали всю обстановку. Обычная граната. Левая кисть обхватила корпус, правая вцепилась в запал. Выкрутить его — и проблема решена, но чека не давала им двинуть. Бартос оказал усилие. Верхушка запала смялась, заглушив боёк. Нет бойка — нет взрыва.

Дурьер сорвал помеху. Аналогично и на ногах.

— Невероятно. Теперь меня, да?

Язык может рушить башни. Вестник понял, как выбраться из западни, но нужно ли спасать другого нет.

— Эй, ты чего?

На проходе висел замок. Дешёвый, треснул от давления.

Шелби почти кричал шёпотом:

— Не оставляй меня тут! Эй!

От испуга полицейский зашаркал ногами по бетону. Вестник это заметил, уже желая угомонить пленника, но заметил шорохи не он один.

— Ляжь на пол, мудила! Живо нахер!
– в спину Дурьера уставился ствол и наствольный фонарик.

Вестник обернулся, не реагируя на мандраж стрелка. Бартос прищурился, а затем с осознанием поднял ухмылку.

— Ты что глухой, bod?! Ляжь…

Из приклада UMPа вылетел штырь. Вестник опустил руку, проделав задуманное. Вместо выстрела, пулемёт открылся напополам. Вестник поднял ногу, разительно ударив по лицу противника. Дурьер потянулся.

— Ich musste mich l"osen.·

— И что это значит? — по велосипедным тормозам надавил Энвил.

— Я слабо чувствую Джейдена. Он не вернулся, но его ощущения не передаются по нитям.