— Тревис желает Праху только добра, Нимбри, — ласково обратился Энвил:

— Поиски приведут к удару по челюсти. И не я буду его зачинщиком.

— В-ви зак-кончили?

— Ага.

— А куда мы едём?

— Ливерпуль.

— В Ливерпуль погостить собрался? Ах ты мелкий, американский, кривозубый, тупой щенок-молокосос! Да я тебе поставлю зубы в такое удобное место, что ты даже от вставных визжать будешь! Тебя так отделают, что моя мамаша, упокой Господь её душу, слышать крики будет под зёмлей! Глухой, что-ли, эй…., - всбёшённый трёкот едва попадал в ухо.

Ядрёный ирландский перегар был тому преградой.

— Вы точно тут кофе хотите попить?!
– парень безнадёжно смотрел на затылки своих троих сопутников, уставившись в напитки на барной стойке.

— Ну всё, б-башмак!

Падший поймал летящую к Смертному культяпку с кольцом. Этот паб не обладал высоким потолком, поэтому спокойный подъем Вестника со стула прервался упавшей задетой макушкой чашкой.

— Смельчаком здесь только шкаф оказался? Я может и карлик в твоих глазах, приятель, но в печень тебе вмажу как просто так.

Алкоголь в жилах этого задиры поддерживал разум в весёлом препровождении, но томное молчание высокого по своим меркам мужчины колыхнуло муражки.

Наклонившись, Энвил спросил:

— Вам чем-то мой товарищ помешал?

— Д-да… Да не очень, хе-хе. Просто, передай своему… Товарищу, да? Товарищу передай, чтоб не пялился на прохожих в уборной.

Компания на фоне и ругающийся с галдежом вернулись за свой столик.

— Что ты в туалете сделал?

— Я в нём не был.

Девушка хмыкнула, сёрбая кофе.

Грустный город вокруг. Чад от отоплений разил в небо, не понятно было тучи нависли от непогоды или во всём виноват людской смог. Но жизнь кипит. Совсем не броско, мелкими шажками, одной или двумя машинами за полчаса в дороге. На улицах гуляют все, кому не назначают обеденный перерыв. Смеются они на эту серость. Может вопреки, а может грусть и не замечая. Тёплый свет из окна мрачного кирпичного дома чувствуется также.

Утренний холодок закутывал горожан в шапки. У кого их не было набрасывали капюшоны.

Бетонная лесенка ко входу синюшного дома занялась гостем сегодняшней погоды.

— Драл я в рот этих иностранцев, Ирвинг!
– ненависть разбудила сидящего.

Укутавший руки в себя прищурился на голосящих.

— Кепи ничуть не хуже, Скотти.

— У англосрани только рожи кривые. А у этих язык вообще хер знает где. Ты слышал, что хоть один ляпнул?

— Наверное.

— Да и похрен.

Как вьюга, из тёмной широкой двери появились, на глаз, знакомые.

— Чё, как оно?

— Сюрприз у меня, мальчуганы. Момент.

Холодный воздух долгожданно попал в ноздри.

— Как хотите, а я не могу там сидеть, — ворчнул Тревис, тошно оценивший убранство и запах паба.

Щелчок от пальцев в безпальцевой перчатке. Бодрствующий встал на ноги.

— Сэр, сэр!
– маленький мальчик дворовой наружности прибежал в миг к парню:

— Прошу вас, ради бога, помогите!

— Вот и вышел погулять на свежем воздухе… Что случилось?

— М-мама…

— Что с мамой?

Пацан зашмурыгал, но Вестник его остановил:

— Ну же, говори.

— Маме плохо, встать не может.

— Ладно, куда идти?

— Я покажу, сэр.

Роджер неохотно плёлся по улочке за мальчуганом.

— А скорую вызвать пробовал?

— Вы нужны именно.

— Ясно.

Квартал, за угол и направо. Тупик.

— А вот и вы!
– заметил подоспевшее преследование Смертный:

— Что-то вы долго, ребят. Мальчик и то лучше вас справляется.

— Какого?

— Не добадывались бы до меня в пабе с вашим недоростком, я бы и не понял, что вы меня хотели проучить.

— С каким ещё недоростком?

— А, я понял, Скотти. Мы с тем пропитым дебилом не водимся, рядом сидели.

— Фух, — парень успокоился:

— Повезло.

— Шкет, сдрысни. Дело у нас есть.

Группа заворошила свои карманы.

— О, ну давайте.

Увесистый кастет наполз на толстую кисть. Чокнули складные ножи. Как вдруг, привлёк всех здесь застопорившийся бег. Бездомный посмотрел на Роджера.

— Отменные рёбрышки, — прочавкав, заявила Нимбри:

— Хоть я их впервые ем.