Я даже слышать не хотел, что он сделает с моей маленькой сестрёнкой. Это было настолько невыносимо для меня, что боль, которую я испытывал на данный момент, отошла на задний план. Всё перекрыл страх за неё. Только она одна меня любила. Такая маленькая, заботливая девочка. Я был готов ради неё на всё. Только тогда я ещё не понимал, что со мной происходит и даже не догадывался, насколько далеко меня всё это заведёт.

В пятнадцать лет я устроился на работу. Настоящую. К отцу на завод. После школы у меня было пару часов свободного времени на уроки, после чего я выдвигался.

Это была его прихоть. Он хотел держать меня всегда под контролем и, главное, подальше от сестры. Поначалу было совсем нелегко. Я же был тощим подростком и буквально к обеду уже оставался без сил. Но отец, одним только яростным, полным обещания о скорой расправе, взглядом, заставлял забыть об отдыхе. Я вновь закидывал на негнущуюся от усталости спину, очередной мешок и стискивая зубы, трудился.

Но надо отдать ему должное. Благодаря такой вот работе, я очень быстро нарастил себе мышцы. Стал выносливее, сильнее. Но этого было ещё недостаточно. Недостаточно для того, чтобы убить этого монстра, который звался моим отцом. А ведь он, правда, монстр. Я пока ещё не так силён, чтобы справиться с ним, но всё впереди. Оставалось ещё немного подождать. Главное — терпение.

Когда мне было шестнадцать и я заканчивал девятый класс, у отца появились проблемы с полицией, поэтому нашей семье пришлось переехать в другой город. Тут всё было чужим, и люди, и их отношение. Взять, к примеру, мою новую школу. С отметками проблем не было, да и вообще, учёба давалась мне довольно легко. Загвоздка была, как мне казалось, в одноклассниках. Они меня не принимали. Или же я их не принимал. Однажды, попытавшись сблизиться с компанией парней из моего класса, я получил по полной. Так вышло, что в этой школе учились одни сынки и дочки своих богатеньких родителей. Редко кто попадал сюда лишь из-за своих умственных способностей. Я же относился ко второй категории. Мальчик из небогатой семьи, но с извилинами.

В тот день, когда меня хорошо так приложили, я еле добрался до дома. Голова была пробита, а от лица, вообще, мало что осталось. Ещё я подозревал, что несколько рёбер сломаны, так как боль в них была неимоверной. Дышал я тоже с трудом. Едва переставил ноги за порог дома, как тут же сполз по стене на пол. Сознание ускользало, но я успел увидеть сестру, что мчалась ко мне с перекошенным от испуга лицом. Я прикрыл глаза, так как всё кружилось и услышал её плач. Лёгкие касания маленьких пальчиков приводили понемногу меня в себя. Я не хотел её пугать.

Ода подхватила меня за талию и попыталась поднять, но куда ей… И тогда я, стискивая зубы, про себя, конечно, матерясь, сделал неимоверное усилие и вытолкнул своё избитое тело наверх. С помощью сестры я добрался до комнаты и повалился на кровать. Боль с силой ударила по рёбрам, и я застонал. Малышка побежала к матери. "Глупая, неужели ты ещё не поняла, что ей на меня насрать?!"

Ода прибежала спустя пять минут. Одна. В руках маленькая кастрюлька с водой и тряпка. На лице по-прежнему написан испуг. Мне хотелось её успокоить, но сил даже на самую короткую фразу у меня, увы, не хватило бы. И уже проваливаясь туда, где боль не будет меня тревожить, я почувствовал нежное прикосновение её пальчиков.

Я пришёл в себя только к позднему вечеру. Голова и рёбра болели так, что дышать даже было сложно. Скосив глаза, увидел Оду. Маленькое тельце одиннадцатилетней сестры лежало возле меня, свернувшись в клубок. Заметив, что её щёки блестят от слёз, я протянул руку и стёр их. Девочка дёрнулась и сразу же села. Грустные, серые глаза смотрели на меня с жалостью. Я терпеть не мог эту эмоцию.

Если ты вызываешь у человека жалость — значит, ты слаб. Да, сейчас я именно слаб, но пройдёт совсем немного времени и я встану на ноги и отомщу. Всем, кто сделал мне больно.

Апрель 2020 год.

События старых времён.

Марк.

— Ваш сын доставлен в «Детскую городскую клиническую больницу». Поспешите, он очень плох, — доложил мне начальник охраны.

Отбросив телефон на соседнее кресло, я вдавил ногу в газ. Мой мальчик. Мой сын. Единственный на всём свете, ради которого я был готов на всё. Если бы его мать не лежала сейчас в морге, я бы собственноручно её убил. «Тварь! Как она только посмела подвергнуть моего мальчика опасности!» От бессилия стукнул кулаком по рулю и зарычал.

Изнутри меня съедала всепоглощающая жажда мести и ненависти. «Найду и убью ублюдка, что посмел такое сотворить». Охрана уже работала в этом направлении. Я поднял на уши всех, кого мог. Моё влияние в городе велико, и я обязательно доберусь до этой твари. А сейчас я мчался на запредельной скорости к малышу.

Пока ехал, вспомнил, как вообще получилось, что у меня появился ребёнок. По жизни одиночка. Не люблю, когда в моё личное пространство кто-то влезает. Но мне тогда стукнуло тридцать четыре, а наследника как не было, так и нет. Для меня это не являлось проблемой, но отец ждал этого как никогда. С каждым днём ему становилось всё хуже. Я навещал его постоянно, часами сидел возле него. Отец любил, когда я ему читал. Но в те моменты, когда ему становилось лучше, мы разговаривали. Старик был болен одной мыслью, ему нужен был внук, пока он ещё жив. А ведь ему оставалось не так уж и много. Я любил своего отца и уважал. Его желание для меня закон. Так было всегда. И вот когда он заявил, что хочет внука, я начал думать, где мне найти такую бабу, которая согласилась бы на эту авантюру.