— Следаков ещё попросили дождаться, протокол составить… — добавил Одинец, забираясь в уютный салон машины.

— …Только мы их ждать не будем… — продолжил Дмитрий. — Мы сейчас тихонечко уедем, запас благородства на сегодня закончился!

— Дима, ты чего? — Бэтэр уставился на коллегу, выруливающего на встречку, чтобы объехать стоящую на пути карету скорой помощи. — Кино закончилось, поможем бумажки оформить, и все!

— Витек, ты не понимаешь? Кто-нибудь из этих… — Погожин кивнул в сторону стоящих машин, чьи водители и пассажиры до сих снимали происходящее или говорили с кем-то по телефонам. — … покажет твое кино следакам, а у нас в салоне склад оружия! Отмазывать нас уже некому! Кажется, подкаблучник не просто так торопился улететь, назад не вернется!

— С чего ты решил? Первый раз, что ли, уматывает сломя голову? — возразил Виктор догадкам напарника. — В декабре, помнишь, как он торопился на рождество в Женеву? Не, конечно, тогда без артиллерии ехали, и раздачи бабла не было, как сегодня.

— Витя, по-другому было в декабре. Ты же знаешь про его бизнес и партнеров. При старом министре у него все схвачено было, а с новым не понятно пока, этот всего год при портфеле, поляну до сих пор делят… — сказал Погожин, останавливаясь перед светофором. — Таких, как наш подкаблучник, первыми выносят под шумок, вот как это бешенство. За сотнями заболевших никто и не заметит, как одним-двумя депутатами меньше станет.

Некоторое время Бэтэр сидел тихо, о чем-то размышляя.

— Не сходится что-то… — наконец пробормотал Одинец. — У него череп затрещал, а он даже головой не потряс. Поднялся и всё…

— Что ты сказал? — спросил Дмитрий, не отвлекаясь от дороги.

— Я говорю, не сходится! Он должен был вырубиться, приложившись затылком об асфальт, но поднялся, собака, как ни в чем не бывало! От бешенства такого не бывает!

— Витя! Не ломай себе, и мне заодно, голову! — резко ответил Погожин, выруливая на Зеленоградскую. — Дело ясное, надо отсидеться! Поймем, что происходит, тогда думать будем.

Ещё минут десять напарники ехали молча, потом Виктор спросил:

— Дима, куда мы едем?

— Сначала ко мне. Потом я тебя подвезу, куда скажешь, дальше каждый сам по себе. Неизвестно, что завтра будет. Устраивает?

Виктор промолчал. Без слов было понятно, что ситуация непонятная. Впрочем, после очевидного бегства депутата сам Одинец не знал, что делать дальше. Оставаться в Москве? Неразумно. Охраняемое тело улетело, денег в кармане надолго хватит, а там, может и прояснится, что к чему. Отличный повод уехать в родную Воркуту, к семье и друзьям. Почти год не виделись…

— Собирайся, уже приехали. — сообщил Дмитрий, заруливая во двор обычной панельной девятиэтажки.

Вокруг дома царила обычная для буднего московского дня жизнь. На лавочках у подъездов сидели старушки, греясь под теплым апрельским солнышком, по дорожкам прогуливались две девушки с колясками, что-то весело обсуждая. Возле открытого люка канализации возились рабочие в ярко-оранжевых жилетах. При виде их, Виктора передернуло.

— Может нам все приснилось? — печально сказал Одинец, глядя, как рабочие заталкивают в утробу люка кусок трубы.

— Если бы… — мрачно ответил Погожин, глуша двигатель. — Выходим.

Пройдя мимо старушек, вмиг замолчавших при виде грозно выглядящих «военных», коллеги поднялись на третий этаж. Дмитрий сходу вставил ключ в замок самой обычной двери. Заходя вторым, Виктор прикрыл её за собой, почувствовав немалый вес полотна.

— Ого! Сейфовая, что ли? — спросил у хозяина квартиры, постучав костяшками по металлической поверхности.

— Почти. Из РПГ пробить можно, остальное выдержит. Ботинки не снимай, мы тут ненадолго.

Пройдя в комнату, соединенную с кухней, Виктор осмотрелся. Погожина он знал лишь по работе, да и то, не очень хорошо. Дмитрий почти ничего не рассказывал о себе, излишней общительностью не отличался. Все его общение с коллегами сводилось к рабочим вопросам, поэтому увидеть, как живет коллега, Виктору стало интересно.

Однокомнатная квартира отличалась, от привычного всем жилья, заметной аскетичностью. Шкаф, кровать на одного, холодильник, стол, стул, небольшая книжная полка у кровати. Почти никакой кухонной утвари, кроме пары тарелок, кружки, электрочайника и микроволновой печи. Если бы не сейфовая дверь и бронированные окна с плотными, черными шторами, можно было бы подумать, что Дмитрий просто снимает недорогую квартирку без мебели.

— Небогато живешь… — заметил Одинец, обернувшись к Дмитрию, достававшему из шкафа объемную сумку.

— Лишнего не люблю. — кратко ответил Погожин, вытаскивая из глубины шкафа плоский прямоугольный кофр-чемодан.

— Что там у тебя? — поинтересовался Виктор.

— Сейчас увидишь.

Аккуратно уложив кофр на стол, Дмитрий расстегнул замки, раскрыв чехол полностью. Внутри, в углублениях, вырезанных по форме оружия с прицелами, лежали две снайперских винтовки. СВД со складным раздвижным прикладом и прицелом «Миллетт», установленным на боковую планку. Второй ствол Виктор не мог распознать, он не был похож ни на один из знакомых ему образцов оружия. Рядом с винтовками, в специальных углублениях, располагались магазины, пеналы для масленок и средств ухода, глушители к обоим стволам, ночной прицел.