— Серьезные у тебя скрипочки… — Чуть слышно присвистнув, сказал Виктор. — СВД узнаю, вторую нет.

— Мосинка. Переделанная под современные требования.

Только сейчас Виктор обратил внимание на характерный для трехлинейки скользящий затвор. Вот все остальное — телескопический приклад с компенсатором отдачи и щекой, пластиковое ложе, планки под прицел и сошки, обрезиненная пистолетная рукоять, отстегиваемый магазин, пламегаситель заграничного вида, свежее воронение сделали старую добрую мосинку неузнаваемой.

— Тщательно отобрана с хранения, снайперская модель довоенных лет производства. На фронте не побывала, к счастью. Переделывал сам, целый год старался.

— Нифига себе… — восхитился Виктор — Как она в работе?

— Как чистый спирт на голодный желудок! — ухмыльнулся Дмитрий, поглаживая затвор винтовки. — С правильным патроном на полтора километра можно работать, а больше и не надо. Ну и, боеприпас с СВД одинаковый, удобно. Зато, если припечет, так можно и пулеметным зарядить, только о дальности выстрела забыть придется.

Погожин опять забрался в недра шкафа, вытащив большую черную сумку спортивного образца. Выудив из неё несколько коробок с патронами, принялся снаряжать винтовочные магазины.

— Зачем тебе такие плетки [4] ? — Бэтэр с удивлением наблюдал за действиями коллеги. — На охоту, что ли, ходить?

— Виктор, я никогда. Не ждал. От жизни. Ничего. Хорошего. — Погожин говорил отрывисто, загоняя патроны в магазины привычными движениями. — Сегодня депутат побежал, через год выборы президента… Начнется вдруг в стране анархия, начнется дележка ресурсов, грызня за власть. Как в девяностые было, или хуже. Человек человеку волк, выживут только сильнейшие. Те, у которых в наличии хорошие зубы. Вот у меня есть два хороших клыка, да в машине недо-калаш и мурка, один пистолет, второй пистолет…

— Второй пистолет? — Виктор удивленно поднял брови. — Что за волына?

— Апэбэ [5] — лаконично ответил Погожин, не прекращая сборов.

Распихав по карманам перевязочные пакеты и жгуты, фонарик, НАЗ, прочую мелочевку, Дмитрий оглянулся по сторонам, проверяя, не забыл ли что-нибудь важное, затем подхватил кофр и одну из сумок, вторую взял Виктор.

— Ну, в путь! — скомандовал Погожин. — На дорожку присаживаться не будем.

Покинув дом Дмитрия, коллеги опять оказались в мирной тишине московского двора. Впрочем, тишина длилась не долго. Открыв заднюю дверь «Гелендвагена», коллеги напряжённо замерли, услышав автоматную очередь, прозвучавшую со стороны дороги. Всполошено взлетели голуби, клевавшие крошки у одного из подъездов, сидящие на лавочке бабульки начали испуганно озираться.

— Чует моё сердце, мы накануне грандиозного шухера… — пробормотал Одинец, напряжённо осматриваясь по сторонам и сжимая рукоять пистолета, торчащую из разгрузки.

Выстрелы больше не звучали, но старушки дружно засобирались домой, а Виктор, забросив сумку в багажник «гелика», крикнул женщинам с колясками, чтобы те шли по домам с неспокойной улицы.

— Дядя, не надо нас учить! — грубо отозвалась одна из них. — сами знаем, что нам делать!

Бэтэр хотел что-то сказать неразумной грубиянке, но передумал, в сердцах плюнул себе под ноги и запрыгнул в бронированную утробу машины.

— Дуры бль… — выругался Виктор. — Защищай таких, сами в пекло лезут…

Погожин тем временем включил радио, настроившись на новостной канал. Сразу же тишина комфортного внедорожника наполнилась встревоженным голосом диктора:

— Сегодня на улицах столицы были замечены агрессивно настроенные граждане, нападающий на мирных жителей. В результате нападений имеются жертвы. Ситуация находится под контролем, просим соблюдать спокойствие…

Что диктор говорил дальше, ни Виктор, ни Дмитрий уже не слышали. Едва выехав на Зеленоградскую, чуть не столкнулись с красным «ниссаном», вылетевшим со встречной полосы. Подпрыгнув на бордюре, седан остановился, водительская дверь распахнулась и на газон кубарем выкатился окровавленный мужик с зияющей раной на правой стороне шеи. Пытаясь зажать рукой рану, из которой обильно лилась кровь, он тщетно стремился подняться на ноги, силы быстро его покидали. Сделав пару рывков в сторону от машины, он распластался на земле и затих.

Вслед за мужиком из машины вылез подросток, лет шестнадцати. Израненный, измазанный свежей и запекшейся кровью, в изорванной одежде, он выполз на землю, дерганными движениями приближаясь к лежащему на земле мужчине. Иссине-бледная кожа, совсем не похожая на кожу живого человека, жадно раскрытый окровавленный рот, делали его похожим на упыря из фильмов ужасов. Добравшись до своей жертвы, он впился зубами в плоть лежащего, оторвав от нее изрядный кусок.

— Ща блевану… — сдавленным голосом сказал Бэтэр, наблюдавший ужасную сцену, развернувшуюся в пяти метрах от его окна.

Дмитрий, развернувшись, наблюдал за происходящим, внешне спокойно. Только перекатывающиеся под щеками желваки выдавали его состояние. Несколько минут коллеги, не в силах сказать ни слова, наблюдали за отвратительной сценой людоедства.

— Ну ннах… — наконец не выдержав, сказал Виктор, доставая из разгрузки пистолет. — Завалю гада!

Выбравшись из машины, он с трудом подавил рвотный позыв, наблюдая, как пацан отрывает зубами, с хрустом и мокрым хлюпаньем, очередной кусок мяса.

— Эй, ты, урод!!! — заорал Бэтэр. — А ну отвалил! Встать, сука!