— В течение последних нескольких лет я пытался нарыть что-нибудь на всех них, включая Тодера, — продолжает он, застав меня врасплох. — Меня, как и всех остальных, тошнит от власти, которую они имеют над этим проклятым городом. Однако до сих пор каждая зацепка приводила меня в тупик. Не сомневаюсь, они хранят свои секреты в укромном месте, но я еще его не обнаружил, а ведь я даже обыскал дом этого ублюдка.

В его голосе слышится разочарование, то же самое, что чувствую сейчас я.

— Я бы сказал, все улики, собранные у вашего отца, уже уничтожены.

Мы так и думали, но это не значит, что я сдамся. Каждый, кто приложил к этому руку, заплатит.

— Парни, я помогу вам, чем смогу, вы же знаете, но добыть конкретные доказательства будет непросто.

— Им же лучше надеяться, что мы их добудем, ради их же блага, — говорит Нокс. — В противном случае мы прибегнем к нашему методу правосудия.

— Не говори мне подобного дерьма, — подчеркивает Крейг. — Я серьезно; вы, засранцы, держите это дерьмо при себе. Я из тех, кто строго следует правилам, я дал клятву, не заставляйте меня ее нарушать.

— Успокойся, Золушка, — говорит Брэкстен. — Если мы позаботимся об этом, ты даже не найдешь их тел.

— Господи Иисусе.

Мы втроем усмехаемся, а он залпом выпивает пиво.

Разговор прекращается, когда к нам возвращаются остальные. Отец ведет Ханну и Амелию к другому концу стола, пока они осторожно несут свои пластиковые стаканчики, красный сок выплескивается им на руки.

— Привет, папочка, — громко приветствует меня Ханна, чтобы я ее услышал сквозь музыку, а Амелия, проходя мимо Крейга, целует его в щеку.

— Привет, детка. Хорошо проводишь время? — спрашиваю я.

— Лучше всех! Ты видел, как я танцевала с папой Тэтчером?

Я киваю.

— Ты прирожденная танцовщица.

— Это потому, что у нее лучший учитель, — хвастается отец с гордой улыбкой.

— Мамочка сказала, что потом покажет мне, как надо танцевать.

— Да, покажет. — Мое внимание переключается на Райан, они с Джессикой спотыкаются и смеются. Наши взгляды встречаются, она одаривает меня ласковой улыбкой. Которая сбила бы меня с ног, если бы я не сидел.

Джессика шепчет ей что-то на ухо, и она краснеет. Я точно знаю, как далеко распространяется ее румянец, пальцы зудят, чтобы открыть всю ее кремовую кожу.

Когда они подходят к столу, Джессика опускается на колени Крейга, обвивает руками его шею и крепко целует в губы.

— Привет, красавчик.

— И тебе привет.

— Держишься подальше от неприятностей?

— Пытаюсь, — бессвязно бормочет он.

Райан направляется к концу стола, где сидит Ханна, но я хватаю ее за запястье и сажаю к себе на колени. Она легко охает, чувствуя, какой я твердый.

Она сдвигается, ерзая задницей на моем изнемогающем члене. Опускаю руки на ее обнаженные бедра в знак предупреждения, пальцы скользят под подол платья, пока я пытаюсь сдержаться.

Взгляд Нокса падает на мои руки, его челюсть и тело напрягаются, и он отводит взгляд. Терзающее меня чувство вины глубоко ранит.

— Ты должен потанцевать с нами, папочка, — говорит Ханна, вырывая меня из бури эмоций. — Это так весело.

— Я не из тех, кто танцует, — с сожалением отвечаю я, не желая ее огорчать.

— Почему? Папа Тэтчер танцует.

— Потому что романтическое обаяние папы Тэтчера не передалось его сыновьям, — говорит Райан, искоса поглядывая на меня.

— Не нужно никакое обаяние, когда выглядишь как мы, — бросает Брэкстен с дерзкой ухмылкой.

Она качает головой, но не может скрыть улыбки.

Замечаю, что отец отвлекся на что-то в другом конце комнаты. Бросив взгляд в том же направлении, вижу за буфетным столом Гвен Гамильтон. Она встречается глазами с отцом, прежде чем быстро их отвести.

Я хмурюсь, гадая, что же я упускаю.

— Папа, все в порядке?

— А? О да, конечно, — быстро говорит он, затем встает и берет Ханну на руки. — Как насчет перекусить? Я умираю с голоду.

— Здесь есть мороженое? — спрашивает она.

Он усмехается.

— Уверен, оно будет на десерт, но давай сначала поужинаем, хорошо?

Райан встает рядом с ними и поворачивается ко мне.

— Ты что-нибудь хочешь?

Я скольжу глазами по ее телу, давая понять, чего именно хочу.