— Я поем позже.

Ее щеки заливает румянец, на губах появляется слабый намек на улыбку.

— Как хочешь. — Она уходит, покачивая бедрами, дразня мой едва сдерживаемый контроль.

Как только мы сегодня останемся с ней наедине, я напомню ей, что происходит, когда искушаешь зверя.

Глава 24

Райан

— Меня будоражит то, как твой мужчина трахает тебя глазами на виду у всех, — шепчет мне Джессика, обмахивая раскрасневшееся лицо, когда мы стоим у буфета, подавая тарелки девочкам.

Мне не нужно оглядываться, чтобы знать, что Джастис наблюдает за мной, я кожей чувствую его обжигающий взгляд. Он делал так весь вечер, заставляя меня краснеть также, как и Джессику.

— Я тоже пару раз видела, как твой муж тебя разглядывал, особенно на танцполе, — перевожу я разговор с себя на нее.

— Видела, да? Даже после всех этих лет мужик все такой же ненасытный.

От ее ответа мы обе хохочем.

— Я очень рада, что ты пришла, — мягко говорит она, и ее добрая улыбка согревает сердце.

— Я тоже.

Мы прекрасно провели с ней время. Давненько я так не веселилась. Собираясь сюда, я очень нервничала, но вечер прошел лучше, чем я ожидала.

Люди вели себя дружелюбно, приветствуя мое возвращение, и все же нельзя было отрицать вопроса в их взглядах. Полагаю, это неизбежно, учитывая обстоятельства.

Мне кажется, приезд сюда всем пошел на пользу. Амелия и Ханна были неразлучны, и я не думаю, что когда-либо видела Тэтчера таким счастливым. Он был душой вечеринки и моим партнером по танцам, когда мне это было нужно, потому что, боже упаси, чтобы у его сына затесалась романтическая жилка.

Тэтчер так же талантлив в танцах, как и в игре на губной гармошке.

Однако, в его радости я заметила и кое-что еще — как он, время от времени, отвлекался на Гвен Гамильтон. Я поймала его за тем, что он смотрел на нее так, как никогда не смотрел ни на кого другого. В какой-то момент это было настолько очевидно, что я даже окликнула его и спросила, хорошо ли он ее знает. Он отшутился от вопроса и списал все на то, что всего лишь заметил красивую женщину.

Я поняла, что он лжет.

Не сомневаюсь, у Тэтчера есть свои секреты, о которых никто из нас не знает, и я начинаю подозревать, что некоторые из этих секретов имеют некое отношение к Гвен. Мои подозрения только усиливаются, когда мы подходим к концу стола, где Гвен раскладывает запеканку с брокколи.

Ей трудно смотреть ему в глаза, приветствуя его, она нервно улыбается.

— Привет, Тэтчер.

— Гвен, — он кивает. — Выглядишь прекрасно, как и всегда.

— О, спасибо. — Она поправляет прическу, выглядя более чем немного взволнованной, прежде чем ее взгляд скользит к Ханне. — Кто эта милая маленькая девочка с тобой?

— Моя внучка, Ханна Джей. — Он представляет ее с такой гордостью, что у меня сжимается сердце. — Разве она не прекрасна?

— Очень, — соглашается она. — Привет, Ханна Джей, приятно познакомиться, я Гвен.

— Я тоже рада с вами познакомиться, мисс Гвен.

Затем Гвен обращает свое внимание на меня, одаривая такой же доброй улыбкой, что и Ханну.

— Райан, сколько лет, сколько зим.

— Да. Рада снова вас видеть.

В детстве она всегда хорошо ко мне относилась, особенно, когда мне приходилось бывать у нее дома на званом ужине, который они с Форрестом устраивали для семей-основателей. Думаю, ей было жаль меня. Она знает, какие мерзкие люди мои родители, особенно мать.

— Соболезную по поводу Форреста, — говорю я, хотя это только половина правды.

Я сожалею о ее потере, но Форрест Гамильтон был таким же злым, как и все остальные.

Как такая милая девушка, как Гвен, оказалась с ним, — выше моего понимания.

— Спасибо. — Она бросает взгляд на Тэтчера, боль глубоко запечатлелась на ее лице вместе с чем-то еще, чем-то большим.

Здесь определенно что-то есть, и мое любопытное «я» умирает от желания узнать, что именно. Судя по взгляду, который бросает на меня Джессика, ей тоже интересно.

— Что же, полагаю, нам пора возвращаться к ужину, — говорит Тэтчер, прерывая неловкое молчание. — Приятного вечера.

— Вам тоже, — шепчет она, и ее голос так же печален, как и выражение лица.

Не говоря больше ни слова, он ведет Ханну обратно к столу, глаза Гвен следят за каждым его движением.

Я одариваю ее прощальной улыбкой, а затем ухожу, Джессика следует за мной.

— Что, черт возьми, это было? — шепчет она.

— Понятия не имею. — Мне снова хочется спросить Тэтчера, но я решаю, что лучше поговорить об этом в другой раз, когда мы останемся одни.