Как только мы возвращаемся к столу, Джессика садится рядом с Крейгом, а я занимаю единственное свободное место между Брэкстеном и Джастисом.

Брэкстен обнимает меня за плечи и крадет огурец с моей тарелки.

— Эй, возьми свой, — упрекаю я, толкая его локтем в ребра.

— Но твой лучше.

— Почему это?

— Потому что мне не нужно вставать и брать его, — он крадет еще один, бросает его в рот, а затем дерзко мне подмигивает.

Я качаю головой, но улыбаюсь. Честно говоря, подколы между нами в последнее время пришлись на пользу моему сердцу и облегчили пребывание на ферме.

Нокс, с другой стороны, в основном делает вид, что меня не существует.

— Разве ты не знаешь, что когда дело касается женщин, это главное правило? — Крейг посмеивается, выводя меня из задумчивости. — Никогда не трогай их еду.

— Вот именно, — говорит Джессика, отламывая кусок запеканки.

— Теперь она член семьи, — говорит Брэкстен. — Она должна делиться со мной.

Я напрягаюсь, мой разум фокусируется только на одном, вызывая запретные образы.

Почувствовав мой дискомфорт, он наклоняется и шепчет на ухо:

— Расслабься, дикая кошечка, это была шутка.

Может, для него, но для меня это не шутка.

Джастис кладет руку мне на бедро, его прикосновение обжигает меня изнутри. Я делаю большой глоток своего напитка, нуждаясь в прохладе.

Вдвоем они могут сжечь меня заживо.

Напряжение спадает по мере того, как разговор набирает обороты и плавно протекает на протяжении всего ужина. Мы часто смеемся, особенно с подачи Крейга и Брэкстена. Всем легко, даже уютно. Странным образом, мне кажется, что мы дружили всю жизнь.

Когда Ханна и Амелия направляются играть в подковы, я замечаю, что Тэтчер снова смотрит на Гвен.

— Ты должен пригласить ее на танец, — говорю тихо, но меня слышит весь стол.

Он смотрит на меня, понимая, что его поймали. Он отрицательно качает головой.

— Нет, не думаю.

— Почему нет? — спрашиваю я. — Держу пари, она бы с удовольствием потанцевала с кем-нибудь, раз уж одна, особенно с таким хорошим мужчиной, как ты.

— Думаешь?

— Знаю, — говорю с улыбкой.

— Давай, Тэтчер, — подбадривает его Джессика, давая ему дополнительный толчок. — Покажи ей, из чего ты сделан.

— Ох, ну, ладно. — Он решительно встает и направляется в другой конец сарая, где она сидит с несколькими другими женщинами.

— Тэтч идет урвать себе кусочек, — посмеивается Брэкстен.

В ужасе я шлепаю его по руке.

— Прекрати, ты ужасен, — журю я, в то время как все остальные за столом смеются.

— Он сошел с ума, если собирается с ней связаться, — говорит Нокс, и в его словах сквозит гнев.

— Гвен очень милая, — говорю я ему. — Она не такая, как все они.

— Это правда, — поддерживает меня Джесс.

Но его на это не купить.

— Да, именно поэтому она вышла замуж за самого большого говнюка из всех.

Против этого мне нечего возразить, потому что все эти годы она оставалась с ним, чего я никогда не пойму. Не то чтобы он хорошо с ней обращался. Форрест обращался с ней так же, как со всеми. Будто она ниже его. Словно ей повезло оказаться с ним. Не представляю, насколько ужасно жить с таким человеком, как он.

Тэтчер приближается к своей цели, и все наши взгляды прикованы к ней. Я затаила дыхание, ожидая ее ответа, молясь, чтобы она его не отвергла. Мои страхи рассеиваются, когда она кивает, и на ее лице появляется застенчивая улыбка.

Взявшись за руки, они идут на танцпол, Тэтчер притягивает ее к себе и смотрит на нее так, что дух захватывает. Именно тогда я понимаю, что весь вечер он смотрел на нее с такой глубокой тоской, что я чувствую ее всей душой.

— Они очаровательны, — говорит Джессика, озвучивая мои мысли.

— Очаровательна — моя задница, — ворчит Брэкстен. — Он — Крид. Мы не очаровательные. Мы крутые.

Я закатываю глаза.

— Говори за себя. Все вы, парни, могли бы кое-чему поучиться у своего отца. Хотелось бы мне, чтобы кто-то потанцевал со мной вот так, — я бросаю взгляд на Джастиса, давая ему понять, кого именно имею в виду под «кто-то».

— Уверена, сегодня здесь найдется немало мужчин, которые с удовольствием потанцуют с тобой вот так, — говорит Джессика, поддразнивая Джастиса улыбкой.