Шрифт:
– Так ты делаешь это для меня? – наигранно восхитилась она. – Какая забота!
– Я делаю это для нас.
– И как же ты видишь этих “нас”? Себя властителем половины королевства и меня – у своих ног в ошейнике?
– Лаверн…
– Ты обещал! Помнишь, тогда в моей постели? Обещал, что никогда больше не наденешь его на меня!
– Послушай… – Сверр снова был рядом. Близко. Слишком близко, и воздух сделался вязким, тягучим. Ловушка оказалась еще опаснее, чем Лаверн казалось изначально. Он взял ее за плечи, заставил смотреть в лицо. – Послушай меня. У нас не так много времени, и ты должна понять…
– Я поняла, – глухо отозвалась чародейка. – Ты все доступно объяснил, и выбор у меня небольшой: смерть или рабство.
В его руках возник футляр, продолговатый, обтянутый бархатом. Защелка открылась с глухим звуком, обнажая выстланное красным атласом нутро. В небольшом углублении пряталась полоска черной кожи с темным камнем посередине. Отблески огней плясали внутри него, завораживая, и Лаверн с трудом отвела от “подарка” взгляд.
– Выбор, который сохранит тебе жизнь, – тихо, но твердо произнес Сверр.
Чародейка криво усмехнулась.
– Ловко придумано. Наверное, так ты гарантировал Бриггу, что я не стану препятствовать его планам. Но ты не учел одного…
– Чего же?
Она подняла на него глаза и зло улыбнулась.
– Я не подчиняюсь.
Рука снова легла ему на грудь, и дар откликнулся послушно. Она взяла много, благо Острые Пики находятся далеко от разлома, и сила копилась в ней все дни перехода. Серебристая дымка окутала грудь Сверра, впитываясь, проникая внутрь. Где-то под дублетом треснули камни защитных амулетов, преграждающим ей путь к его контуру. Глаза некроманта расширились, и футляр, лежащий на ладони, с глухим звуком упал на пол.
– Что… ты… творишь?!
Сверр пошатнулся и отступил, и Лаверн с силой прижала его к стене.
– Если замедлить сердцебиение настолько, чтобы едва поддерживать в теле жизнь, – повторила она его слова, вжимаясь в него теснее, выплескивая силу с яростью, – а затем начертить воскрешающие руны… – Она потерлась о его грудь щекой, пьянея от собственной злости. – Как думаешь, хватит ли сил у одного из тех мальчишек, что поднимали мертвецов на кладбище, сдержать их? Если да, ты отдашь мне осколки добровольно.
В его глазах мелькнул испуг. Непритворный. Впервые за все время, что она его знала, Сверр боялся ее. Чужой страх пьянит похлеще вина, любил говаривать Фредрек, и сегодня Лаверн была склонна с ним согласиться. Пьянит. И сила бурлит в крови – вдали от разлома дар пробудился, позволяя накопить вырабатываемую магию. Лаверн порой казалось, она взорвется, если не выплеснет часть. Ее называли идеальным оружием, сама же она считала себя уродом. Ча умирал от дыры в контуре, она же была полна настолько, что готова питать подземные жилы. В этом ли справедливость?
Сверр перехватил ее запястье, и страх ушел из его глаз. Черты его лица заострились, на лбу выступила испарина, а под глазами залегли темные круги, но он смотрел на нее прямо и насмешливо. Все же стоило отдать ему должное: он всегда умел собраться в трудный момент. И дать отпор.
– Если они… не справятся, – прохрипел он и безумно улыбнулся, – я умру. И ты… никогда… не получишь осколки.
– К веллу тебя! – прошипела Лаверн и убрала руку.
Сверр схватился за грудь и закашлялся, сгибаясь пополам. Злость Лаверн, не находя выхода, пожирала ее изнутри. Перед глазами плыли темные пятна, во рту чувствовался вкус крови – она и не заметила, как прокусила губу. У крови был привкус отчаяния.
Ей нужно быть гибче. Сдержанней. Хитрее. Когда она злится, то не контролирует себя. Сверр говорил об этом еще давно.
Но он ведь клялся! Клялся ей…
Нельзя было верить. Никогда нельзя верить высшим лордам.
Теперь, похоже, придется довериться одному из них.
– Будь ты проклят, – сжимая кулаки, прошептала чародейка и вышла из его спальни, напоследок хлопнув дверью.
Его караульные, конечно, сочтут ее истеричкой… Плевать. У нее пока есть союзники, а значит, игра не проиграна.
Роланд
Роланду не спалось.
Ночь была тиха, в жаровне теплились угли, отбрасывая на кровать замысловатые тени. В проеме окна застыла наливающаяся силой луна. Бедром Роланд ощущал тепло женского тела – Лаверн спала к нему спиной, свернувшись калачиком, и во сне казалась безмятежной. Уязвимой. Беззащитной, и от вида ее у Роланда перехватывало дыхание.
Когда она пришла к нему несколько ночей назад – растрепанная, с горящими глазами и трясущимися пальцами – он удивился. Когда прильнула к нему в поисках ласки, не смог удержаться от того, чтобы обнять в ответ. Все раздражение, копившееся в нем последние несколько недель, как рукой сняло, и тело расслаблялось под касаниями тонких пальцев.