Настя пыталась почерпнуть силу из земли, но он не приходили, казалось, туман блокирует ее возможности.

— Нам не дали договорить в последний раз. Белиал посмел тебя захватить вперед меня. Надеюсь, сегодня на тебе нет защиты, — она хищно улыбнулась, заставив Настю показать ей запястья.

— Хорошо! — она облизнулась, и Насте стало дурно.

Ноктурна принюхалась: такая на вид жалкая и хрупкая девчонка, в которой течет огромная сила, золотисто-алая, способная возрождать. Прямо сейчас хотелось опустошить ее до последней капли. Из приоткрытого рта Ноктурны показались лапки паука, потом и весь он вылез, волосатый и черный. Он медленно стал спускаться по ее лицу вниз, а из-под верхней губы показались еще лапки. Они с любопытством нащупывали дорогу, паук вылез и, не удержавшись, упал на землю и торопливо пополз к Насте. Та завизжала, понимая, что поток пауков не закончится, и все они рвутся к ней. Но стальные плети тумана не давали вырваться. Пауки семенили к ней, перебирая волосатыми лапками.

В это мгновение туман вспыхнул красным огнем, рассеялся, Настя тут же отскочила назад. А перед ней с неба прямо на ноги приземлился граф Виттури. Черная тень за его спиной напоминала крылья, но она исчезла так быстро, что она не успела в этом убедиться. Вся дрожа, Настя огляделась по сторонам в надежде на подкрепление, но больше никого не было.

Карие глаза демона заволакивала Тьма.

— Беги! — бросил он ей и повернулся к Белой Даме.

Настя бросилась к Джонни, который бился под паутиной, смыкающейся тонкой ледяной коркой. У нее не было ничего, чем разбить лед, и она принялась колотить по нему кулаками в надежде, что он хрустнет.

Пауки бежали по покрытой инеем траве к ней. Черная кошка с грозным шипением встала у них на пути, и они набросились на нее. Пауки и странное создание прекратились в кишащий лапками черный комок.

Ноктурна с вожделением посмотрела на Демона. Сожрать его было бы прекрасно, но еще прекраснее слиться с ним в одно целое. То, что с ней делал Люцифер, ей не нравилось, а Самаэля она хотела поглотить так давно, что не заметила сама, как голод стал вожделением.

Он атаковал первым, стеной огня. Игрушки. Она ответила льдом и снежной бурей, оттесняя Самаэля. Но он быстро увернулся от ледяных игл и разбил ее туманных тварей. Слишком силен. Без портрета она уступает ему. Но зато у нее есть Настя. Дурочка осталась здесь, не убежала. Ноктурна отбросила Самаэля чуть назад и махнула в сторону ледяной паутины. Она получит силу даже не приближаясь к ней пауками.

Настя пыталась сломать лед, когда из него вдруг выросли острые шипы, которые пронзили ей ладони, пройдя между костей, вышли наружу и приковали ее к паутине.

Она кричала от боли и ледяного холода, побежавшего по венам.

Паутина окрасилась в красный. Она чувствовала, как лед сосет из нее силы.

Самаэль бросился в атаку на Ноктурну, она парировала его удары, демон был в ярости, он ощущал, как сила покидает Настю, и как Ноктурна становится сильнее. Еще немного, и Настя начнет забирать силу у него.

— Я предлагаю тебе сделку, Самаэль, — Ноктурна ледяными глазами уставилась в его черные глаза. — Твоя сила в обмен на ее жизнь.

Демон бросил взгляд на Настю: девочка лежала на куполе паутины, под которым задыхался Локи. Ее губы были синими, а кисти рук насквозь проткнуты ледяными шипами. Где же носит Лику? Настя погибнет, а с ней и надежда спасти мир.

— Ради нее, демон, — вкрадчиво ворковала Ноктурна.

Полу-бессознательный взгляд Насти встретился с ним, казалось, девушка умоляет его отказаться.

Граф Виттури подмигнул ей и повернулся к Ноктурне.

— Согласен.

— Нет! Граф, нет! — донесся до него шепот Насти.

Довольная улыбка скользнула на лице Ноктурны. Вмиг ледяные путы сковали Самаэля, сжали его так, что дышать было невозможно.

Она приблизила свое лицо к нему и лизнула.

— Я сделаю это у нее на глазах, Самаэль.

И она впилась ему в губы.

Ужас от того, что демон во власти Ноктурны, болью пронзил сердце. Настя заставила себя преодолеть боль, оторвала ладони, с воплем освободив разодранную плоть от ледяных клинков, стараясь не смотреть на клочья кожи, что остались на льду. Сознание мутилось. Покачиваясь, она шагнула к графу, застывшему в ледяном поцелуе с Ноктурной, ноги заплелись, и она упала на землю. Уткнувшись носом в траву, сминая ее кровавой рукой, она просила силу.

— Сестры! — перед внутренним взором нарисовалась двенадцать жриц в венках из цветов. — Мать! — старуха в пламени огня швырнула в нее золотыми искрами. — Волчицы! — зарычала она, поднимая голову. И услышала их далекий вой.

Слабеющие руки демона разжали пальцы, и мечи упали на землю. Его колени подгибались. Настя встала на четвереньки, забирая силу из земли, такую мощную, необъятную. Изуродованными руками потянулась к упавшему мечу, сжала пальцы на рукояти. Все ее тело было болью и одновременно зудело от прилива силы. Она поднялась и с размаху, неуклюже ударила клинком Ноктурну по спине, демонесса оторвалась от Самаэля, взвыла, Настя сделала выпад, чтобы проткнуть ее, но та увернулась, схватилась за клинок, ледяной изморосью покрыла его, и девушка от внезапной боли вынуждена была отпустить рукоять.

Ноктурна открыла рот с острыми, как клинки, зубами, ее пальцы превратились в когти, и она набросилась на Настю, чтобы растерзать, но уже мчались со всех сторон волчицы, и понимая, что бой проигран, она, завизжав от ярости, взмыла ледяной бурей в небо.

Самаэль, переведя дух, собрал последние силы, подобрал второй меч, бросился к ледяному куполу, ударил по нему рукоятью и разбил. Потом завалился на бок и закрыл глаза. Локи, жадно хватая ртом воздух, растирая и царапая шею, выполз наружу.