Приближался кто-то, кто собирался перевернуть с ног на голову все, что мы знаем. И магия внутри меня металась в раздрае, одновременно стремясь унести меня отсюда как можно дальше и поскорее увидеть источник непонятной силы.

Ракард, Долрат и Ксафан синхронно сделали шаг вперед, прикрывая нас в защитном жесте. Лили судорожно схватилась за мою ладонь, с двух сторон зажатая столь же взволнованными девочками. Найлана задумчиво хмурилась, уже привычно восседая на костлявой макушке Бадена, чьи голубые глаза расширились от любопытства. Мирида и Рейзар тихо зашипели.

Из-за стеллажей, откуда недавно вышла Лания, внезапно плавно вывернула высокая златовласая фигура незнакомого мне мужчины. Белесые, без единого намека на зрачок, глаза впились в нас с таким напором, что я пошатнулась, ощущая себя так, словно меня сбили с ног невидимой волной. Что поражало больше всего — он светился. Не просто сиял, освещенный аурой собственной магии, как Лания, а сверкал всем своим телом, которое казалось почти прозрачным от лучей силы внутри.

У меня будто выбили из груди весь воздух. Такого не бывает… Я никогда еще подобного не видела…

Что он такое?

— О, а вот и Сальвос! — словно не замечая нашего состояния, широко улыбнулась Лания.

А я вдруг остро пожалела, что отказалась присесть.

Девочки за моей спиной судорожно ахнули, хватаясь за меня сзади. Красная кожа Долрата странно посерела, а Ракард вдруг в замешательстве забегал своими темными глазами по помещению, не зная, на ком в первую очередь останавливаться.

Ксафан был осведомлен меньше нашего. Детали устройства академии и информация о работе артефактов его особо никогда не волновали, чтобы углубляться в тщательное изучение этих тем, потому зверь хмуро и растерянно поглядывал на наши шокированные лица, совсем растерявшись, когда Найлана вдруг задрала лапы и без чувств скатилась в костлявые ладони такого же недоумевающего Бадена.

Кого эта новость серьезно впечатлила, так это наш крылатый сборник вселенской информации.

— В смысле, Сальвос? — медленно пробормотала я не своим голосом. — Разве это не артефакт?

— Так и есть, колдунья, — мелодично прожурчал мужчина, который с первой секунды появления улыбался так, словно жил в раю, не иначе.

Его голос звучал как ручей в лесу — такой же чистый, звонкий и живой. Он наполнял такой необъяснимой энергией и возбуждением, что казалось, будто в эту секунду ты способен на все подвиги мира. Тьма внутри меня сжалась и пугливо склонила голову, припадая к земле. Такой мощи не подчиниться было просто невозможно. Даже король Сальватии не обладал столь сильным давлением и властью.

— Но почему вы… материальны? И разумны… Как это возможно? Все древние артефакты такие? — Шоковое состояние мое любопытство не остановило, и я поторопила его утолить, пока никто посторонний в нашу беседу не вмешивался.

— Я одушевлен, но не совсем материален, — уклончиво ответил Сальвос, мягко склоняя голову.

Сияющие светлые волосы сползли с плеча и спали на грудь, и теперь казалось, словно по его телу стекает жидкое золото. — И нет, не все. Я последний. Остальные давно исчезли… по разным причинам.

Мужчина выглядел как селянин из старых примитивных времен, когда на Земле по каменным разбитым дорогам ездили повозки с лошадьми, а людьми правили императоры и короли. Просторная белая рубашка с глубоким вырезом на груди и легкие бежевые штаны свободно свисали на высокой поджарой фигуре с оливковой кожей, а босые ступни мягко ступали по коричневому паркету зала. Он казался самим воплощением чистоты и простоты, и впервые в жизни я задумалась о том, так ли божества далеки от своих творений, как мы думаем.

Пускай в этих белесых пугающих глазах и не было зрачка, каким-то образом в них был виден разум и мудрость веков, отчего возникало ощущение, что он замечает все, что творится не только на планете, но и во всей Вселенной. Сальвос был везде: и в моем разуме, и в моей душе, и в окружающих нас стенах. Словно эта неизмеримая сила просочилась в воздух и разнеслась по всему миру.

— Значит, это вы управляете АЛИМ? Где же тогда ректорат? — поинтересовалась я, наблюдая за тем, как эти мудрые глаза щурятся, а тонкие бледные губы снова растягиваются в легкой загадочной понимающей улыбке.

— Его нет. И никогда не было, — просто ответил мужчина.

Он остановился у стеллажей так, чтобы видеть и стол с притихшими архимагами, и растерянно замершую у двери нашу компанию.

— Значит, это вы письмо… Но зачем…

— Потом, Антандра, — внезапно перебил меня… артефакт? Божество? — С тобой я хочу поговорить отдельно.

А хорошо это или плохо — по этому спокойному почти ласковому тону и не поймешь…

Съежившись под его пристальным жутким взглядом, я замолчала и нахмурилась. Что же ему от меня нужно? Очевидно, что я здесь не просто так. Какие могут быть планы на несчастную последнюю колдунью у кого-то столь могущественного и всевидящего? Мотивы некроманта по поводу Лили ясны, но этот…