Он хотел узнать правду любым способом и открыто это демонстрировал. Ракард приблизился еще сильнее, нависая надо мной так, что почти со всех сторон зажимал в тиски. Он буквально был везде. Словно не хотел даже и думать, что я смогу куда-то подеваться сейчас.

— Что ты ко мне чувствуешь?

Я знала, что он спросит об этом, еще до того, как черные сгустки портала растворились в его комнате. Я знала это даже еще тогда — в день, когда услышала причину его интереса ко мне и моей силе. Но сейчас, когда слова прозвучали, у меня словно выбило из-под ног землю.

Мой рот беззвучно открывался и закрывался, пока мысли в голове носились с бешеной скоростью. Все страхи и тревоги снова выползли наружу, громко переговариваясь на моих плечах, как ангел и демон. Но они настолько меня утомили, что слушать их просто уже не было сил.

Плевать. Плевать на все. Мой разум меня больше не остановит. Потому что я знаю, чего хочу. И это знает моя магия. Большего не нужно.

— Я хочу тебя, — решительно заявила я, с затрудненным дыханием врезаясь в него опасливым, но уверенным взглядом.

Все жесткие линии бледного сурового лица мужчины сгладились. Напряжение и непонятная мне ярость уступили место не менее яркому пламени страсти и желания. На мгновение жнец прикрыл свои дьявольские глаза и рвано выдохнул, а затем, покачиваясь, почти рухнул на меня всем телом, жестко сминая волосы руками, а губы поцелуем.

В венах и голове словно взорвались сотни фейерверков. Огонь наполнил каждую клеточку тела, и я почувствовала, как пространство исказилось и заискрило от столкновения магии.

Он ощущался и пах так хорошо… Так по-родному. Страсть внутри сменялась нежностью ежесекундно, и этот контраст сжигал заживо. Мне хотелось царапать его и кусать и в то же время залезть на колени, крепко-крепко обнять и больше никогда никуда не отпускать. К черту войны и академии. Я дома.

— Вот тот обед, которого я на самом деле ждал, — хмыкнул мужчина, на секунду отрываясь от моих пылающих губ.

От эмоций в темных, подернутых дымкой страсти глазах в животе что-то перевернулось и взорвалось.

А затем жнец вдруг резко дернул на себя мой черный корсет и, разрывая его, отбросил в сторону.

— Удивительно, на что способны эмоциональные всплески… — тихо пробормотала я, легко кончиками пальцев проводя по идеально чистой гладкой коже в месте бывшей раны.

Той страшной темной полосы с сочащейся вязкой отвратительной жидкостью, причиняющей мужчине такую боль, больше не было. Словно никогда там и не появлялась. Словно та война и не наступала.

— Ее исцелила не совсем энергия… Рану исцелили чувства, — тихо возразил Ракард, лениво растягивая слова.

Он умиротворенно посапывал, неторопливо играя моими длинными темными прядями, разметавшимися по его обнаженному телу. А я лежала на сильной жесткой груди и наслаждалась стуком сердца под ухом — звуком, что, казалось, набатом повторял «ты больше не одна». Уютное тепло растекалось по венам от места соприкосновения нашей кожи.

— Тогда, если ты знал, что нужны чувства, зачем пристал именно ко мне? Я ведь могла не влюбиться.

— Не могла, — несмотря на слова, в глубоком бархатном голосе жнеца не было и намека на самодовольство.

Я нахмурилась, сражаясь с желанием пихнуть его в уже здоровый бок. Мужчина скосил на меня свои дьявольские хитрые глаза и усмехнулся, забавляясь моим выражением.

— Я знал, что заинтересовал тебя. Этого достаточно, чтобы действовать. От маленькой искры до настоящих чувств, на самом деле, недалеко. Нужно было просто подтолкнуть.

Я невольно напряглась, стиснув зубы. Ну, вот и последствия. Чего и стоило ожидать.

Жнец все это время вел свою игру, преследовал свою цель и не пожалел на это ни сил, ни времени, ни терпения. Всего-то нужно было приручить недоверчивую одинокую меня. Дел-то.

— К чему тебя снова привели твои поразительные умственные способности? — От смешинок в его взгляде обида и ярость внутри только увеличились, грозясь взорваться страшным опасным фейерверком, от которого будет одинаково больно обоим.

Хотя куда больнее…

Мои длинные волнистые волосы снова взлетели в воздух, обрамляя лицо сине-черными всполохами.