Долрат странно на нее покосился. Его жуткие черные глаза блеснули, что вызвало у меня улыбку.

Кое-кто был серьезно очарован.

Алхимия мне была не нужна, да и особо не интересна. Миссис Картенберг рассказывала в основном о целебных, ядовитых и смертельных зельях, обучая, как от последних двух спастись. Были некоторые отсылки к целительству, которое, как оказалось, ведет у нас тоже Малия. Ему выделяется отдельная дисциплина, поскольку любому существу следует знать, как спасти свою жизнь в случае серьезного и не очень покушения на оную.

В этих знаниях я необходимости не видела. Избавлять тело от ранений и ядов я умела и сама, тем более некоторые самые важные зелья научилась готовить еще в детстве. Наша соседка тетя Малантина была профессиональным зельеваром и даже организовала межпланетную торговлю своими изобретениями. И впихивать свои знания любила в каждого, попавшегося под руку.

Собственно, попали под руку и мы с Лили.

Потому половину лекции и следующей дисциплины, коей было целительство, я проплавала где-то в настенных волнах, оборачиваясь лишь на эмоциональные комментарии друзей.

Моя душа вернулась в этот мир лишь на монстрологии.

Которую посещали и жнецы.

У Инессы в этот раз с нами пара не сошлась, потому мне пришлось одиноко жаться у стеночки, пока Ильгира и Долрат подозрительно спокойно и активно друг с другом перешептывались. Первое время старалась отвлечься на соседей по столу и даже успела позлорадствовать над вампиршей. Два дня истерики закатывала, чтобы теперь заинтересованно поглядывать своими кровавыми глазищами на несчастного рогатого ухажера. Но то и дело мое внимание возвращалось к моей главной на данный момент проблеме.

Ракард, к счастью, вместе со своими сородичами сел в самый дальний и противоположный нам угол. Только от этого его темная фигура, привычно облаченная в стальные доспехи, менее заметной для меня не стала. Мне, бессильной перед своими переживаниями и любопытством, лишь оставалось надеяться, что никто моего повышенного внимания не заметит. Светлые не то что глаза рядом с темными опускают — они бегут от них, как от ночного кошмара.

Мне же хотелось сделать ровно наоборот.

Чертова тьма.

— Первый подвид класса С — скраллы. Довольно мелкие и безобидные на вид, но, если подобраться слишком близко, можно вернуться домой не со всеми конечностями, — продолжал свою занудную лекцию профессор Квазар иш Мадох, прожигая нас неприятным суровым взглядом кровавых глаз.

Выглядел он как типичный представитель своего вида — серокожий, с длинными пепельными волосами, высокой худощавой фигурой и жуткими глазищами. Этот был особенно хмурым и неприветливым, отчего и без того тонкие обескровленные губы выглядели одной сплошной бледной полосой, изогнутой вниз по обоим краям.

Вампир рассказывал о классах и подвидах чудовищ, населяющих различные галактики мира. Больше всего внимания уделял опаснейшим из них, обучая, как при столкновении избежать смерти и, возможно, даже убить такого «малыша». Очень часто уходил в лирические отступления. Мужчине явно нравилось запугивать своих учеников до сердечных приступов. Чем больше приоткрытых ртов, тем больше блеска в этих сумасшедших рубиновых глазах.

Я на это представление лишь хмыкала и скептично закатывала глаза. Половина из тех, кого он описывал такими смертельно ужасными и опасными, — самые обычные дикие животные. Возможно, немного кровожадные, но не суть.

Видимо, Квазар подавал документы в актерское, но там не взяли. Пришлось идти преподавателем. Где ж еще такую целевую аудиторию найти?

— Последний подвид класса С — бьярки. Обитают они лишь на Дамонии, Мидрагасе, Сальватии и, когда она существовала, населяли так же Айтарию.

При упоминании моей планеты я от неожиданности не сдержалась и сломала карандаш, ранее служивший моим единственным развлечением. Ильгира вопросительно на меня покосилась, на что я натянуто улыбнулась.

— Упс, — неловко пробормотала. — Бывает.

Блондинка пожала плечами и отвернулась. Профессор, в свою очередь, продолжал свою лекцию. Как назло, он постоянно упоминал то некромантов, то колдунов, вызывая во мне своими отступлениями от темы непреодолимую жажду убивать. Будто больше говорить не о чем!

Пытаясь унять жгучий ком неприятных эмоций в груди, я вспыхнула раздражением. Казалось, АЛИМ испытывает на прочность не только физически и магически, но и морально. Еще никогда в жизни мне не было настолько сложно сдерживать свои эмоции. Они сдавали меня с потрохами, и это никак не удавалось предотвратить.