— Может ты и прав. Меня тоже, знаешь ли, в свое время недооценивали.

— И, видимо, поэтому вы теперь обретаетесь на задворках цивилизации и управляете дикими кошками.

Затворник рассмеялся в ответ, но без намека на какое бы то ни было веселье.

— С тобой приятно вести диалог, — сказал он и, протянув мне ладонь, добавил: — Тень.

— По совести не могу сказать того же о вас, — ответил я, из вежливости пожав ему руку. — Чего вы от меня хотите? Вы же, как и все, чего-то от меня хотите. Ну, так я слушаю.

— Прежде всего нам надо бы убраться отсюда, пока твой сверхзаботливый приятель не очухался и не устроил тут тарарам.

Спрашивать, о ком идет речь, совершенно не требовалось, как и не нужно было уточнять, с чего Затворник сделал подобные выводы. Слишком уж многие, кто хоть недолго видел нас с Аргус вдвоем, замечали то, что бывший страж уделяет мне подозрительно много внимания. Другое дело, что они не знали причин подобной заботы.

— Сомневаюсь, что ему сейчас есть до меня дело, — сказал я, невольно вспомнив слова Измы.

Затворника сказанное, однако, позабавило.

— Ха! Ты так недальновиден. Сдается мне, твоя скромная персона куда важнее для этого куата, чем ты можешь себе вообразить.

Подобные весьма убогие намеки заставляли меня испытывать дискомфорт и одновременно с этим задаваться вопросом:

— С чего это вы взяли?

На что тут же получил довольно предсказуемый ответ:

— Слишком многое вижу да примечаю.

— Так держать, — фыркнул я, скрестив на груди руки. — И тем не менее, никуда с вами идти не собираюсь. Замок, если вы не знали, под наблюдением. А спускаться обратно в джунгли у меня нет ни малейшего желания.

— Что ж, — слегка разочарованно протянул Затворник, — тем хуже для тебя. — А потом вдруг без всякого предупреждения схватил меня за руку и стянул вниз с обрыва.

Пока падал, я орал благим матом, на все лады распекая проклятого Затворника и свою глупость. Как можно было так опростоволоситься?! Как можно было забыть об элементарной защите?! Какое я, к чертям, воплощение Теней, если элементарной ловушки заранее распознать не сумел?! Трижды неразумный и наивнейший дурак!!!

Как от моего вопля не всполошилась риоммская гвардия на противоположном утесе, в голове не укладывалось. Впрочем, загадкой оставалось и то, как я не размазался об одну из широких паатовых ветвей и не продолжил свое путешествие к нижним ярусам леса в виде отбитого в кровавую кашу стейка. Стратегически мыслить я был совершенно не в силах, и единственное, на что оставался способен, это с ужасом наблюдать за стремительным приближением восходящих из темноты древесных крон. Последние секунды перед падением в гущу листвы растянулись до невообразимости. Будто само время замедлилось. А вместе с ним и я.

Дальше все вышло как-то само собой. Ветки паатов расступились, даже одежды не задев, образовав нечто вроде коридора, сквозь который я и пролетел на бешеной скорости, пока наконец не столкнулся с толстенным, почти в два человеческих торса, побегом. Притом столкнулся весьма своеобразно — аккуратно спикировал в клубах черной массы, точно завершил тщательно отрепетированный акробатический этюд. Раз — и готово. Даже пятки не отшиб. Только сердце в груди с трудом удерживалось да в голове транспарантом маячила одна мысль: неужели не помер?!

— Ишь ты… Вот это виртуоз! — присвистнул Затворник, внезапно приземлившийся рядом. Голос его так и сочился удовлетворением, отчего мои руки зачесались втрое сильнее.

Все еще утопая в густом черно-алом облаке, я выбросил вперед левую руку и просто врезал по Затворнику Тенями, да так, что его впечатало в ближайший ствол.

— Если жить надоело, то мог бы просто сказать, — зло проговорил я, угрожающе надвигаясь на распятого шутника. Плотность источаемых моей кожей сгустков увеличилась, почти целиком скрывая меня в их клубах. Это происходило не по моей воле, но все равно должно было впечатлить Затворника, который даже не пытался сопротивляться, а только как заведенный хохотал. — Хватит ржать! Говори, зачем пытался меня убить?!

Но тому будто все было нипочем. Глядя на меня сквозь бинокуляры, он все еще по-идиотски хихикал, пока я не заставил его глотку сжаться, стремясь выдавить оттуда любые намеки на веселье.

— Я сказал, говори!

Даже рискуя задохнуться насмерть, Затворник не прекратил своего глумления, однако подал знак рукой, чтобы я притормозил. Когда ментальная хватка ослабла, он зашелся безудержным кашлем, который все равно, как мне чудилось, перемежался смешками.

— А ты не так умен, как кажешься, — наконец выдавил из себя Затворник, пытаясь выровнять дыхание. Глуповатый намордник, видимо, препятствовал нормальному дыханию, так что он почти сразу же отстегнул его и отбросил в сторону. — Красивый ихор, кстати.