Беспокойный сон надолго утянул меня в свои глубины. Я чувствовал, как увязаю в нем, словно в трясине — постепенно, но неотвратимо, ни малейшей возможности выкарабкаться. Оставалось только смотреть на вереницу образов, мелькавших перед глазами обезумевшим калейдоскопом. Эти образы напоминали разрозненные отрывки прошлого, но мне не принадлежали. Как если бы кто-то намеренно пытался таким хитрым способом пробраться в мое подсознание.

Я попробовал отвернуться. Не получилось. Только еще глубже увяз.

А когда перед глазами промелькнуло знакомое лицо, даже пытаться перестал, лишь присмотрелся.

— Ди? — вырвалось у меня.

Когда ответа не последовало, я насторожился.

Потому что никогда не видел Аргуса, чинно попивавшего кесс внутри искусно выполненной деревянной беседки, окруженной прудом, покрытым ковром благоухающего немфея. Облаченный в длинные черные одеяния, страж сидел, скрестив под собой ноги, и в рассеянной задумчивости листал книгу, лежавшую перед ним.

Я не помню, чтобы издал хоть единый звук, но он услышал. Отставил кружку в сторону и посмотрел на меня безмятежным серебристым взглядом.

— Присаживайся, — сказал страж привычно низким голосом и, не дожидаясь ответа, наполнил непонятно откуда взявшуюся вторую кружку из изящного чайничка.

Всего этого оказалось достаточно, чтобы настороженность переросла в сомнение.

— Ты кто? — Осознание того, что это сон, от меня не ускользнуло. Я хорошо помнил, как опускался на жесткую лежанку в каюте «Шепота» и как уговаривал себя поскорей заснуть. Будучи весьма тесным образом связанным с Тенями, я за свою жизнь повидал во сне много всякого. Приличного и не очень; гротескного, но с явным намеком на логичность; мне снились реалистичные кошмары, от которых приходилось скрываться в реальности; и прочее, и прочее. Но вот чего мне точно никогда не приходилось видеть, так это Ди Аргуса, выдающего себя за благопристойного господина в старинном халате и мягко улыбающегося.

— А на кого мы, по-твоему, похожи? — поинтересовался псевдостраж, точь-в-точь как оригинал выгнув бровь.

— Ты не Аргус, — качнул головой я с уверенностью и пропустив мимо ушей это странное «мы».

Улыбка напротив превратилась в оскал. Сверкнули белоснежные клычки.

— С чего ты решил, будто знаешь, какой он?

На этот раз я не стал отвечать, вместо этого оглянувшись. Пруд, на котором стояла беседка, выглядел настолько живописным и полным гармонии, что сомневаться в его реальности казалось попросту странным. Каждая деталь виделась четко и в мельчайших подробностях, вплоть до насекомых, с жужжанием перелетавших от цветка к цветку, чего в обычном сне, как правило, никогда не случалось.

Запахло неладным.

— Кто ты? — повторил я, пытаясь разглядеть за маской истинную сущность вторженца. — И как ты меня сюда затащил?

Но «Аргус» оказался удивительно хорош в искусстве притворства. Он, все еще сидя с абсолютно прямой спиной, немного прищурился. Небо над прудом потемнело в один миг — щелк и высыпали звезды.

— У каждого есть слабости, Тень. Его мы определил без труда, а вот с твоей, похоже, придется повозиться. — Псевдостраж выдержал паузу. — Забавно. А ведь после такого открытия мы решили, что все окажется проще некуда.

— К чему тебе мои слабости? — спросил я, прежде чем успел прикусить язык. Вместо того, чтобы болтать о том, о сем неизвестно с кем, стоило бы попытаться выбраться из этого сна.

«Аргус», сообразив, что все же подловил меня, хитро улыбнулся:

– Всякую слабость, если знать, как ее использовать, можно обратить в оружие. Тебя всю жизнь загоняли в рамки и ты настолько привык к ним, что постепенно перестал даже пытаться за них выходить. Твоя смерть на Шуоте позволила тебе измениться. Дала шанс все исправить. Но вместо этого ты снова предпочел увязнуть в обыденности. Хотя сам же ее и боишься.

Поток рассуждений, лившийся изо рта поддельного стража, запросто мог оказаться наполненным скрытых смыслов. Но я был настолько раздражен бесстыдным вторжением в собственный сон и попытками вычислить злоумышленника, что пропустил все мимо ушей.

Сложив руки на груди и одарив оппонента мрачной ухмылкой, я нарочито вежливо поинтересовался:

— Думаешь, я не вычислю тебя, лейр?

Тот только плечами пожал.

— Не знаем. Время покажет. Нам, в общем-то, и надо, чтобы ты немного мозгами поработал. Скоро все так или иначе разрешится, а мы хотим, чтобы ты понимал, насколько уязвим все это время был.

— И что это вам даст, интересно?

Улыбка псевдостража стала озорной — такой, какой я надеялся никогда больше не увидеть на лице настоящего Аргуса.

— В этом мы не сомневаемся. Еще как интересно. Вот потому ты и сделаешь, как мы говорим. А на этом все, — мой оппонент отсалютовал своей чашкой, — спасибо за приятное общество. Спи дальше. И ради всего, во что веришь, будь снисходительней к своему мрачному спутнику. Его верность этого заслуживает.

Видение растворилось и по логике вещей я должен был бы тотчас же проснуться. Но этого не случилось. Перекатившись на спину, я лишь плотнее закутался в старые простыни и зарылся головой под подушку. Сны меня больше не тревожили, но оставшиеся до пробуждения часы даром не прошли. Когда настало время просыпаться, я чувствовал себя как никогда отдохнувшим. И это несмотря на осадок, оставшийся в душе после беседы с незваным ночным визитером.