— Конечно, — улыбаясь, сказал Гашек, — я возьму под свой личный контроль эту новоявленную звезду прессы.

— Не надо говорить так, как будто меня тут нет, и как будто я дитя малое, — искренне обиделся Акира.

— Ты не послушал меня, и это уже меня встревожило. Тобой движет тьма, перед которой мои и чьи-либо ещё уговоры бессильны.

Акира молчал, опустив глаза.

— Мне пора, — объявил Гашек.

— Надеюсь, ты всё принял, всё, что я тебе говорила, — сказала цыганка.

— Это всё, конечно, нужно ещё переварить, — жаль, что я не включил диктофон, — но, думаю, я вас понял.

— Тогда удачи, молодой человек.

— Спасибо. А ты, Акира, впредь слушайся бабушку.

— Ха-ха-ха, очень смешно, — отозвался Акира.

— Мой телефон у тебя есть? Набери меня с нового места работы. Договорились?

— Ладно.

Ян покинул чертоги колдуньи, совершенно запутавшись во всех этих мистических инсинуациях. Он надеялся, добравшись домой, прослушать разговор с Софией, прокрутить в памяти всё, что ему говорила цыганка и в спокойной обстановке приступить к анализу.

Но сделать ему этого не удалось, поскольку по прибытии домой ему позвонили и вызвали в отдел. Его расследование затягивалось. Тьма наступала, тьма не давала ему покоя, тьма расточала его силы и притупляла сознание. Взвалив на себя непомерный объем работы, Ян через месяц был настолько изнурен, что от усталости и постоянного напряжения совсем перестал спать. Он начал принимать снотворное. Он не заметил, как наступила настоящая осень, он перестал видеться даже с Кальманом. В свободное время он перечитывал дневник Термита, прослушивал запись его беседы с Софией и восстанавливал в памяти разговор с цыганкой. Но поймать нить никак не мог. Ему нужен был толчок. Или отдых.

На следующий день Акира Такеши отработал свой первый день в редакции «Вестей». Работы, как таковой не было, весь день его водили по кабинетам, знакомили, объясняли, где что расположено, заставили перечитать целую стопку инструкций и регламентов, подписать гору бумаг. Лишь к концу дня он уселся за свой стол, который ему показали ещё утром. У него был свой стол, своё рабочее место. Он сиял от счастья и был готов на любые подвиги. «Я журналист, я настоящий журналист, а не какой-то сборщик информации об отсутствии воды и плановой замене батарей, — думал он. — Я сотрудник ведущей газеты Города, ведущего издательства Города. Я такой крутой! Я самый крутой! Я ещё всем покажу!»

Он, как и договаривались, позвонил Яну в отдел. Тот лишь спросил, как у него дела и узнал номер его рабочего телефона.

Вечером Акира счастливый шёл домой. Всё вокруг казалось ему красочным, всё вокруг казались ему добрыми и весёлыми. Ему не терпелось поскорей рассказать всё родителям, потом побежать к Лале и всё рассказать ей. Скрываясь в подъезде своего дома, он словно увлек за собой сверкающую пыль.

Издали сверкания заметно не было. Дрозд, получивший указания от Карла, в тот же вечер приступил к их исполнению. Сидя в автомобиле напротив дома Акиры, он аккуратно записал в книжку время прибытия домой нового сотрудника редакции газеты «Вести».

Джессика, абсолютно голая, шмыгнула из постели, схватила с тумбочки сигарету и нырнула в кресло, чиркая зажигалкой.

— Ночка ничего вышла! — развязно сказала она, пуская густую струю дыма в сторону кровати.

— Да, — прохрипел мужской голос. — Ну, и как тебе с членом парламента?

— Превосходно, депутат мой с членом парламента.

Томас Шнайдер сел на кровать и тоже прикурил.

— Сегодня у нас какое? Восемнадцатое. Твой бизнесмен скоро вернется. Кретин не понял, зачем я его просил испытать на себе всю тяжесть такого нелегкого путешествия. Никому, кроме тебя, я не мог этого поручить. Так что?.. Не молчи, а то бутылкой запущу.

— Его там не было.

— Замечательно. Значит, всё больше похоже не блеф.

— Не совсем, — хитро произнесла Джессика.

— То есть?

— Она его любит. И это не блеф.

— Она сказала?

— Дурачок ты мой парламентский. Нет, конечно. Но, я в этом уверена.

Томас немного помолчал, глядя перед собой, и вдруг схватил пустую бутылку виски и запустил её в зеркало.

— Какие страсти. — Джессика нырнула в постель и обняла Томаса. — Ты её не любишь, не хочешь, разве что, как любой самец в этом Городе. Что такой шум поднимать? Сейчас ещё мой рогатый деятель вернётся с пустыми руками. Что ты так печёшься о ней? Хочешь быть самцом номер один? Так, это легко. Ты таких быков к ней заслал, что она чихнуть свободно не сможет. Успокойся, тебя государственные дела ждут. Ещё перепихнёмся?..