— Ты так во всём уверен, — нерешительно высказал Ремон, — мы, как пить дать, под прицелом и тех и других.

— А ты как хотел? Поэтому аккуратней работать нужно. Через три лица минимум. Хрен с ними, процентами, не велика потеря при таких объемах. Сколько Чен сбывать наш порошок будет?

— Сложно сказать. Но, мы же договорились, что мешать друг другу не будем.

— География у тебя? Давай посмотрим. Может подальше отсюда залезть. Хотя, везти далеко тоже рискованно. Давай скидывай очень медленно, через проверенные каналы, чтоб никого нового не было ни видно, ни слышно. Чуешь кого-то залетного, уходи в сторону, не трогая его.

— А если…

— Плевать. Не та ситуация. Просто меняй всё, тормози, отменяй вообще. Отобьём без проблем. С ценой определились с Ченом. Всё. Но начнем через пару-тройку недель.

— А что так? — удивился Ремон.

— Пока не знаю, но, думаю, так будет лучше.

— Тонна героина будет просто так лежать? Я понимаю, но, как-то не уютно. — Ремон передернул плечами. — И руки жжет и в животе бурлит.

— Тонна, тонна, тонна. — Леонардо задумался. — Нет, не тонна, а полтонны.

— Не понял?

— Жадность не украшает человека, Ремон! Бывают моменты, когда стоит потерять всё ради будущей удачи. А мы уже в плюсе…

— Стоп, стоп, стоп, — разволновался Ремон, — я бы не сказал, что мы просто уж так в плюсе. Не забывай, что наши люди сидят из-за всех этих дел. Не забывай, что мы потеряли Вялого…

— Вялый сам к этому шёл! — возвысил голос Змей.

— Но он был нашим другом, — обиженно произнес Ремон.

— Прости, Ремон, прости, — успокоился Манчини, — тут я с тобой согласен. Не всё так уж дёшево дается, но игра есть игра. И довольно-таки опасная.

— Так я не понял, что там с тонной?

— Короче! Полтонны нужно кое-кому впарить абсолютно безвозмездно, тихо, но очень заметно.

— Дай я угадаю, ты, наверное, уверен в том, что я абсолютно ничего не понял. А когда, хотя бы?

— В конце недели.

— Ты сумасшедший. Ты знаешь это?

— Безумные творят революцию. Не правда ли? Ладно. Что-то новое есть от наших лазутчиков?

— Сегодня тишина. Завтра будет. Мы итак каждые два дня полные отчеты получаем. Ты так и не сказал, зачем это всё? В принципе-то понятно. Но, ты уделяешь очень много внимания… Чему? Не знаю даже — такой крупномасштабной разведывательной операции. У нас не так много свободных людей. Особенно если учесть, сколько мы потеряли…

— Что наша жизнь — война! — объявил Леонардо. — Скоро узнаешь.

Сразу после известных событий на заводе Манчини организовал наблюдение за складом, на котором хранились наркотики, за Ченом, Князем, их людьми, а после субботней встречи на похоронах Слона еще и за Раджой. Чего он хотел добиться? Он не ответил Ремону не потому, что скрывал что-то, а потому, что не знал, что ответить. Он что-то чувствовал интуитивно, но конкретизировать не смог бы.

— А кто у вас арендовал это помещение? — спрашивал Симба дежурного по сладу.

— А разве вы не всё выяснили? Вы из полиции? Я слышал, что полиция этим не занимается. Нет, мне-то всё равно, но мой хозяин вышвырнет меня с работы, если я буду трепаться. Я слышал, будто «безопасники» не пускают в это дело полицию. Вы-то, какими судьбами? Нет, мне-то всё равно. Но…

— Три рубля хватит? — Симба полез за бумажником.

— Три рубля за то, чтобы уволиться? Бог с вами!

— Пять?

— Значит, слушайте сюда. Это была как раз моя смена. Приехал такой серьезный мужчина. Строгий и… в общем, такой, которому нельзя отказать. Мой босс обычно сдает площади по рекомендациям, у нас нет с этим проблем. А тут, на тебе. Свалился с неба, обошёл всё, излазил всё, всё тут изнюхал и говорит, мол, вот тут хочу столько-то, и чтоб никого и никаких вопросов, плачу, мол, вперед, а если что, то пеняйте на себя.

— Это он кому говорит? — спросил Симба.

— Это он моему хозяину.

— Он угрожал? А почему?

— Да я не знаю, я стоял в стороне, слышал. Ну, мало ли, народ-то, он тут разный. Кто-то арендует склад и держит там хлам какой-то. Его даром с помойки никто не заберет, а они держат — видать свой интерес, видать дорого это для них. А моё дело что — оформил бумагу и ходи тут проверяй. Охрана на месте.

— Как же охрана могла такое допустить?

— Да они же склад охраняют, а не секретный объект, а тут целая война. Своя жизнь дороже, чем чей-то хлам.

— А что те хранили тут?

— По бумагам — удобрения. Кто ж знал, что это наркотики? Мы народ в этих делах-то тёмный, мне, что наркотики, что стиральный порошок. А что, если мы не знали, что это наркотики, а это наркотики, что-то нам будет? Ведь все со всем разобрались, все порешали. А что, всё заново? Только вы ведь помните, я вам ничего не говорил.

— Помню, помню. Фотографию покажу, узнаешь?

— Узнаю, если это он, что ж не узнать.

Симба достал из портфеля снимки из клуба «Бомба».