Иттрик резко побледнел, даже в мягком полумраке горницы это было заметно. Райда, увидев, какой эффект произвели её суровые, но тем не менее совершенно правдивые слова, слегка улыбнулась краем губ.

— Ты не тревожься, — промолвила она. — Ничего такого трудного для тебя здесь нет. Только прошу тебя, будь осторожен.

— Предельно осторожен, — повторил Кит и кивнул, прикрыв глаза, давая понять, что разговор окончен. Иттрик поклонился Отцу Совета в пояс, и Йала поднялся с места, так и не проронив ни слова за всё это время. Когда юноша направился к двери, Райда ненадолго зажала спицы между пальцами, протянув вперёд свободную руку, задержала брата и взглянула ему в глаза снизу вверх. Строгие светлые глаза на сей раз смотрели непривычно мягко, даже будто бы просительно.

— Аккуратнее с девочкой, прошу, — промолвила она совсем тихо и убрала руку. Йала медленно кивнул и вышел, бесшумно притворив дверь. Иттрика он догнал уже у выхода со двора.

* * *

Ещё за обедом Ярико заметил, что творится что-то неладное, а к вечеру понял, что его опасения были не напрасны. Весь день Славку мучил кашель, а когда они все вместе с дедушкой собирались ужинать, девушка накрывала на стол так, будто видела все эти горшки, плошки и кувшины в первый раз. Рушники и ложки вываливались из рук её. После же, когда она отнесла Айдару ужин наверх, спустилась с лестницы и возвратилась в горницу, то сама едва держалась на ногах и без сил упала на деревянный стул. К еде она почти не притронулась, хотя Ярико знал, что она умаялась и проголодалась не меньше, чем он. Когда он, отставив кринку с молоком, обернулся в сторону Славки, та сидела всё так же, не шелохнувшись, и даже глаза её были закрыты. Она была бледна, но на щеках горел нездоровый румянец, и Ярико протянул к ней руку. Она открыла глаза, вздрогнула, отодвинулась.

— Чего ты? — голос её показался хриплым, словно незнакомым.

— Ничего, — юноша коснулся её лба и убедился в правоте своих мыслей: она вся горела, и кожа её была слегка влажной от выступившей испарины. — Есть-то будешь?

Славка молча покачала головой, даже не поглядев в сторону стола.

— Не хочется, — прошептала она и вдруг закашлялась, согнувшись пополам и прикрыв рот ладонью. — Горло болит…

— Пойдём-ка, — Ярико решительно отодвинул стул и взял её за плечи. — Дедушка, сейчас вернусь.

Старик только покивал согласно и более в их сторону не смотрел. Славку слегка пошатывало. Ярико крепко сжал её руку, проводил до горницы, зажёг свечу. Сразу золотистый круг выхватил из темноты стол, приоткрытое окно, постель.

— Ступай, ложись, — Ярико подтолкнул Славку вперёд. — Ступай, не отпирайся, жар у тебя.

— Выйди, — прошептала Славка, пытаясь отдышаться между приступами кашля. Он вздохнул и отворотился. Судя по шороху за его спиною, Славка сбросила платье и, оставшись в одной исподней рубахе, поспешно юркнула в постель, натянула лоскутное покрывало до подбородка. В полумраке светлые глаза её, казалось, светились. Ярико подошёл, наклонился к ней.

— Сейчас от жара поищу что-нибудь, — тихо промолвил он, ласково проведя ладонью по Славкиной пылающей щеке и убрав ей за ухо выпавшую прядь волос.

— Отвар из малины в бадейке деревянной, — послышался хриплый шёпот где-то чуть в стороне от уха. — Согрей, пожалуйста, и отлей в плошку немного…

Она снова закашлялась, и Ярико вышел искать ту самую малину, а когда вернулся, Славка уже забылась тяжким, беспокойным сном. На лице, ещё сильнее побледневшем, румянец горел неестественно ярко, сухие, потрескавшиеся губы что-то шептали в забытьи, но слов невозможно было разобрать. Ярико придвинул стул к её постели и сел, уронив голову на руки. Что ж делать-то теперь?.. Не подумали они об этом, совсем не подумали, и она по такому морозу полдня проходила в одном платье: пока в терем к Свартрейну шли, пока убегали да дорожки ратникам его путали, так и простудилась…

Едва Славке удалось заснуть, как она почувствовала, что куда-то проваливается, будто летит. Зажмурилась крепче, задохнулась в жарком порыве ветра, а когда вновь осмотрелась по сторонам, то увидела, что стоит на той же самой поляне, под зелёным раскидистым ясенем, который ей не раз во сне являлся. Правда, теперь Ярико с нею не было, да и рун тоже, и не ночь то была вовсе, а что-то неясное, серое, то ли сумерки, то ли пора пред рассветом, то ли что… По лесной тропинке тянулся туман, босые ноги приятно щекотала трава, покрытая прохладной росой. Вокруг стояла тишина, и вдруг где-то в кустах послышался лёгкий шорох, точно птица какая… Славка огляделась.

— Кто здесь?

Кусты, снова зашуршав, раздались в стороны, и к ней на поляну вышла высокая фигура, закутанная в длинный серый плащ до земли, кое-где зашитый и изрядно потрёпанный. Славка испуганно отступила на шаг и почувствовала, что упёрлась спиною в ствол дерева. Фигура спокойно подошла ближе, скинула капюшон. Серовато-русые волосы рассыпались по бледному, худощавому лицу.

— Иттрик? — изумлённо выдохнула Славка. — Что ты…

Юноша в ответ только прижал палец к губам, и она умолкла, осеклась на полуслове, точно он отнял у неё возможность говорить. И тогда послышался его голос, размеренный, хрипловатый и такой тихий, что девушка с трудом разбирала слова.

— Берегись рыжей… До полуночи не ждите, твоя сила всегда с тобою, а она в полночь переродится. И тогда с нею не совладать. Сохрани клинок, он тебе поможет не только как оружие.

— Это отцов подарок, — Славка слегка улыбнулась, но Иттрик всё так же строго качнул головой и, протянув руку, коснулся ладонью её губ, приказывая замолчать. Девушка испуганно моргнула и притихла. Взор серых глаз юноши, казалось, был направлен прямо в душу, но Славка не боялась.

— Сохрани клинок, — спокойно повторил он. Славка кивнула послушно. — И держи Тьму в себе. Свет тебе важнее, как оправишься маленько, продолжай учиться, не бросай. Дедушка тебя научит многому…