Когда Йала уходил, Иттрик ещё не проснулся, и тот даже подумал с некоторым облегчением, что это к лучшему: чем меньше парень за ним ходит, тем спокойнее — обоим, да и всему Совету в целом. Казалось, Иттрик сам не понимает своей ценности для всего Кейне. Так, например, Киту было известно, что в племени Сварога были как те, кто избран самим богом, так и те, кто просто искал приюта, бежал от жестокой реальности в отшельническую жизнь. Иттрик был как раз одним из тех, у кого право служения было заложено с детства. У настоящих жрецов в крови была довольно мощная древняя магия, пользоваться которой их должны были учить старшие. Из поколения в поколение она передавалась с незапамятных времён, и так среди обыкновенных волхвов появились маги — те, кому открыты все двери, и даже врата в Явь.

Было ещё совсем раннее утро: едва рассвело, небо было только слегка тронуто алой чертой рассвета, но члены старшего Совета уже собрались, и из-за закрытых дверей доносились приглушённые шаги, голоса. Немного помедлив, Йала толкнул дверь, вошёл, привычно низко склонился перед Отцом Совета и его помощниками. Как он успел заметить, Ардон ещё не пришёл; вероятно, где-то задерживался.

— Не знаю, хорошие у нас для тебя вести или не особенно, — начал Кит без всяких предисловий, поднявшись из-за стола, — а только в Халлу мы тебя не отправим. Райда просила за тебя, к тому же ты нужен здесь.

Он ещё не договорил, а Йала уже почувствовал, что ещё немного, и гнев выльется наружу. В последнее время Кит часто менял решения по поводу каких-либо действий Йалы и других воинов, обговорённых с Советом, такое поведение для Отца казалось неприемлемым.

— Кто поедет? — коротко спросил Йала после недолгой паузы. Все четверо переглянулись.

— Ардон справится один, — спокойно ответил Кит. Йала даже невольно позавидовал его способности всегда сохранять самообладание. — Чем меньше мы будем привлекать внимание, тем лучше.

Едва он закончил фразу, как двери главной залы Совета с грохотом распахнулись, и на пороге появился сам Ардон, немного встрёпанный и чем-то разозлённый. Проходя мимо застывшего на месте Йалы, он сделал вид, что не заметил его, и даже слегка толкнул.

— Прошу меня извинить, дома небольшие неурядицы, — отрывисто выдохнул он, поклонившись Совету. — Каковы требования? Когда отправляться?

Кит выразительно взглянул на Хольда, и тот, поднявшись, заговорил. Едва он начал, во всей зале наступила гробовая тишина, и только его голос, размеренный, глуховатый, гулко отдавался под высокими тёмными сводами.

— Велимир посторонних к себе не подпустит близко. Ты должен войти к нему в доверие, только будь осторожен и не забывай, что у него при дворе есть маги, которые могут увидеть тебя насквозь. Благодаря им он читает всё, как раскрытую книгу. О себе многого не рассказывай, никаких клятв не давай. Никаких, — отчётливо повторил Хольд. — Если будет возможность, останься в сотне. Воин из тебя хороший, они не должны ничего заподозрить. Запомни, что тебе нужно узнать…

С этими словами Хольд вышел из-за стола, направился к Ардону и, приблизившись к нему вплотную, что-то начал говорить так тихо, что слышно было только им двоим. Кит молчал, тяжёлым взором глядя то на своего первого помощника, серьёзного, каким тот давно не был, то на остальных. В его душе шумела настоящая буря: хотелось отправить Йалу вместе с Ардоном, всё ж таки Ардон ещё молод, нет гарантии того, что он справится с возложенным на него заданием без проблем. В то же время не было желания портить отношения с другими членами старшего Совета, да и жена давеча сказывала, что у брата её не настолько всё в порядке, как он сам пытается доказать. В рядах Великой Рати он давно, присоединился к ним ещё до раскола, и частые стычки и нападения давали о себе знать: здоровье Йала подорвал основательно. Кит и сам был бы с ним, там, в полях, лесах, на границах и горных перевалах, с верным оружием в руках, на разгорячённом коне… Пора юности и лихих мечтаний уже давно прошла, однако втайне Кит всё ещё надеялся, что придёт и его пора показать себя. За семнадцать солнцеворотов, проведённых в зале за столом Совета, он успел превратиться почти в старика — хромого, седеющего, сурового старика, и ненавидел себя за это. Не имея более желания сидеть просто так, Кит поднялся, оглядел всех присутствующих. Оставаться в зале Совета более было незачем: в том, что Хольд расскажет Ардону о его задании, он не сомневался. Всё, что тот скажет, он знал почти наизусть.

— Позвольте вас ненадолго оставить. Выйдем, — коротко бросил он, тронув Йалу за плечо, и, прихрамывая, направился к дверям. Сверре и Лодин едва кивнули и вышли вслед за ним. Зал Совета почти опустел.

Оставшись наедине с Ардоном, Хольд первым делом огляделся по сторонам и, удостоверившись в том, что все ушли, понял, что теперь может говорить всё, что думает.

— Я рассчитываю на тебя, Ардон, — негромко промолвил он, заложив руки за спину и пройдясь вдоль стола взад-вперёд. — Ты молод, они куда как скорее поверят молодому, нежели нашему старику-Йале. К тому же… я говорил о тебе. Ты славный парень, я знаю.

При этих словах Ардон хотел было что-то возразить, но слова встали поперёк, и он только слегка улыбнулся, опустив взор, а Хольд тем временем продолжал, так же неторопливо прохаживаясь по зале.

— Всё, что от тебя требуется, — это напомнить на границе, что ты от меня. И показать это, — Хольд снова оглянулся на дверь и извлёк из-под складок мехового плаща свёрнутую в свиток и перевязанную бечёвкой грамоту. Ардон кивнул, принял послание из рук его, повертел перед глазами. — Да смотри, никому не показывай.

— Даже Киту? Или отцу?

— Им — особенно, — Хольд заговорщически подмигнул. У него это хорошо получалось: чем-то он отдалённо напоминал лиса, со своим хитрым прищуром, длинным, малость заострённым носом, тёмно-рыжей щетиной, видневшейся на давно не бритых щеках. Взяв молодого воина за плечи, он развернул его и подтолкнул к дверям. — Ну, ступай. И да сохранит тебя ветер.

Ардон растерянно взглянул на отданное ему послание, сунул его за пазуху, одёрнул рубаху и коротко кивнул.

— Прощай, — он поклонился Хольду, слегка щёлкнув каблуками сапог, и быстро вышел из залы Совета. Проводив его строгим взглядом, Хольд вернулся к столу и занял своё место.