— Славка… Попить дай… — попросил вдруг Ярико, чуть приподнявшись и снова обессиленно откинувшись назад.

— Нельзя тебе пить, — девушка покачала головой. Он ничего не ответил, и тогда Славка, немного подумав, поднялась, смочила чистый рушник в прохладной воде и приложила его край к губам Ярико.

— Лучше так?

— Спасибо… — прошептал охотник, слегка коснувшись её руки в благодарность. — Храни тебя Лада, девочка…

— Отчего Лада? — усмехнулась Славка. — Мы Велесу-батюшке кланяемся.

Она снова поглядела на Ярико и подумала, что не худо бы снять с него кожаный ремешок: верно, тесно голове в таком-то, да ещё затянутом крепко. Но только она потянулась расстегнуть его, как юноша, с трудом приподняв руку, отстранил её ладони.

— Позволь, сниму очелье-то, — прошептала Славка, ласково проведя рукою по растрёпанным русым волосам его.

— Не надо, пускай… — тихо отмолвил Ярико. — Мне без него… Феникса… не сыскать…

— Чего? — изумлённо переспросила Славка. — Какого ещё феникса?

— Птица моя… Видишь, там два пёрышка… Феникс меня… сам отыщет…

— Как отыщет?

Но Ярико снова закрыл глаза и ничего более не говорил; видать, снова провалился в забытьё. Славка снова намочила рушник, свернула и опустила холодную влажную ткань на чело его. Заодно пригляделась к тонкому плетёному очелью и увидела, что и впрямь у самого виска правого тонким кожаным шнурком были привязаны два чёрных пёрышка. Славка задула свечу и тихонько, на цыпочках выскочила из горницы.

Свежий ночной воздух звенел тишиной. Прохлада ласково тронула босые ноги и пощекотала обнажённую шею. Невольно поёжившись, Славка спрыгнула с крыльца и побежала со двора. Дорогу лесную она знала, как свои пять пальцев, и бежала напрямик, не сворачивая. Серебряный лунный свет тонкими струнами просачивался сквозь широкие листья деревьев, тускло освещал дорожку, поросшую травой. Девушка взбежала на пригорок, где всегда ждала её сестрица-сосенка, маленькая, тоненькая, невысокая, как и сама Славка. И теперь сосенка будто бы в знак приветствия качнула пушистой макушкою. Славка поклонилась в ответ.

— Здравствуй, родная!

Корзинка с ягодами была надёжно спрятана под широкими низкими лапами и потому осталась в целости. Девушка отодвинула её в сторону, села, обняв тоненький неровный стволик дерева: тёплая, шершавая кора так и льнула, так и тянулась к ладоням.

Эта сосенка в лесу появилась неспроста. Когда Славка была совсем-совсем крошкой, дедушка Любим привёл её на это место, взяв с собою тоненький, хилый саженец, и они вместе посадили дерево. Маленькая Славка тогда так радовалась: шутка ли, такое доброе дело сделала для природы-матушки! А дедушка пообещал, что эта сестрица-сосенка спасёт когда-нибудь девочке жизнь. Конечно, сама она в это не шибко-то верила… Но деревце росло, давало приют под своими сильными ветвями, надёжно прятало всякие вещицы, которые Славка таскала с собою в лес, загораживали густою тенью от палящего солнца — быть может, так и спасало?

Девушка прислонилась щекой к стволу. От него пахло смолой и хвоей. Пальцы на левой руке остались самую малость липкими. Отряхнув ладони о подол платья, Славка уж почти задремала, как вдруг где-то над головою зашуршали ветви, посыпалась сухая хвоя. Девушка недовольно поглядела вверх, вытряхнув из волос осыпавшиеся иголки, и увидела, как ветви раздались в разные стороны, в темноте что-то мелькнуло, и — откуда ни возьмись — из переплетения ветвей вылетела, распластав крылья, огромная чёрная птица. Славка сперва даже отпрянула в страхе. Но ворон, казалось, был настроен мирно: сделав широкий круг над головой девушки, негромко каркнул и начал снижаться такими же кругами, словно выискивал, куда бы присесть. Славка поспешно вытянула правую руку ладошкой вниз, и птица мягко, неслышно опустилась на её тонкое запястье. Крепкие когти вцепились в льняную ткань, но не причинили боли. В лунном свете большие, умные чёрные глаза ворона казались похожими на человеческие. Поворачивая и наклоняя туда-сюда голову, птица будто бы изучала её, раздумывала, стоить ли доверять. И наконец сложила гладкие чёрные крылья, переступила ногами, встав поудобнее, и снова поглядела на Славку.

— Здравствуй, — робко прошептала девушка, потянувшись к ворону другой рукою и осторожно коснувшись его оперения цвета ночи. — Откуда ты?

Славка знала, что ворон не ответит, но он вдруг хлопнул крыльями и хрипло каркнул, оглянувшись назад. Славка посмотрела в ту сторону, но ничего не разглядела в лесной темноте. А ворон всё переминался с ноги на ногу, будто ему неудобно было стоять на одном месте, и девушка, наконец, догадалась посмотреть, отчего так. Одна лапка была то ли сломана, то ли вывихнута, и бедная птица как только ни пыталась встать, чтобы не чувствовать боли.

— Бедный! — воскликнула Славка, снова погладив ворона по гладким перьям. — Ну, пойдём. Осмотрим тебя.

С этими словами она поднялась, свободной рукой отряхнула подол юбки и не спеша пошла по направлению к дому. Птица перебралась на её плечо и иногда, переступая с ноги на ногу, слегка касалась клювом и крыльями растрёпанных волос. Славка шла тихо, медленно, чтобы не тревожить, и даже сама изумилась, каков денёк-то выдался: сначала Ярико, теперь вот ворон… Кажется даже, что ручной: так-то не боится, доверчиво сидит на плече девушки, словно завсегда там был.

Однако, едва Славка вошла в избу, ворон сорвался с плеча её, взмахнув широкими крыльями, и метнулся в горницу вперёд молодой хозяйки. Славка в темноте смогла разглядеть, что птица осторожно опустилась на деревянный край подоконника и недовольно, ворчливо будто, каркнула. Ярико, с трудом протянув руку, которая плохо слушалась из-за перелома, потрепал ворона по чёрной гладкой спине, по сложенным крыльям.

— Воротился… Разбойник… Где тебя носило-то?…

— Неужто твой? — шёпотом спросила Славка. Ярико повернул голову.