— Привет, — нерешительно проговорила я, опасаясь, что Никита все-таки научился убивать взглядом. В таком случае нам с Лушей осталось недолго.

— Привет, — голос Доронина был абсолютно спокойным, но это нагоняло лишь больше страха.

— Привет, — подруга тоже решила поздороваться.

Никита кивнул Луше и посмотрел на меня.

— Зайдешь?

— Да.

Парень как-то неоднозначно качнул головой и ушел к себе, мы же с Лушей еще некоторое время провели в тишине, после чего, обменявшись многозначительными взглядами, одновременно пожав плечами, решили продолжить разговор позже.

— Приходи, как гроза стихнет, — проговорила подруга и направилась к выходу из приемной, я же поднялась со своего места и пошла к Доронину, предчувствуя, что разговор, о чем бы он ни пошел, мне не понравится.

Когда вошла, Никита уже сидел за столом и копался в бумагах. Заметив меня, парень улыбнулся. Вышло достаточно естественно, но теперь-то я уже знала, каким он был хорошим актером, и в искренности этой улыбки не была уверена.

— Присядешь?

— Да, конечно, — улыбнулась в ответ и села на ближайший к Никите стул.

— Как выходные? — Доронин начал издалека.

— Ты меня ради этого позвал? — решила избавить его от лишних вопросов.

— Нет, просто пытаюсь быть милым, — парень усмехнулся.

— Поздно уже милым быть, — ответила тем же.

— Ладно, у мамы в субботу день рождения.

Я отлично понимала, что значит эта фраза, но почему-то сейчас она вызвала ступор, ведь из головы напрочь вылетело то, что представление Никиты направлено совсем не на Алену!

Как и Аленино…

— Стеш? — Доронин, видимо, заметил мою реакцию. — Все нормально?

— Наверное… — тихо пробубнила я.

И ведь даже не подумала поговорить об этом с Яном!

— Дело в Нестерове? — прямо спросил Никита.

Не стала спорить и кивнула.

— Так вы обязательно увидитесь! — Доронин скривился.

— Ты знал? — специально задала не особо конкретный вопрос.

— С самого начала.

— Но… — парень не дал договорить.

— Но давай не будем еще сильней все запутывать. Пара часов, Стеш, — Никита сделал небольшую паузу и продолжил. — Для него Алена — практически как сестра. Можешь не переживать.

Я кивнула, а потом поднялась со стула и пошла к себе, стараясь следовать совету Доронина, однако выходило из рук вон плохо, потому что только сейчас до меня начал доходить масштаб истории, в которую я умудрилась ввязаться.

Надежда на нормальный разговор с Лушей таяла со скоростью эскимо в сорокаградусную жару, потому что Доронин решил вымещать свое плохое настроение через работу. Нет, Никита ни на кого не орал, он был спокоен, как удав, просто решил выполнить недельный объем работ за день, поэтому, если Светлану Евгеньевну вдруг хватит удар, установить причинно-следственную связь не составит труда. Сомневаюсь, что за все время работы в «Эвите» эта женщина в сумме сделала столько полезного, сколько за сегодня.

Один раз я поинтересовалась у Доронина, почему бы нам не нанять еще работников, пряча под «еще» очевидное «более квалифицированных», однако начальник одарил меня таким злобным взглядом, что дальше предпочла работать молча, размышляя над тем, что же такое задумал отец Алены.

В пять часов вечера сотрудники побежали из офиса быстрее олимпийских спринтеров. Луша также последовала их примеру, одарив меня печальным взглядом и пожав плечами. Я все понимала, поэтому улыбнулась и кивнула, несложно было догадаться, что ее уже ждал Сережа, а поговорить мы могли и завтра. В ответ на такую реакцию, Миронова просияла и скрылась за дверьми.

Я бы тоже с радостью поддалась всеобщей радости по поводу окончания рабочего дня, но, вырвавшись из цепких лап Доронина, достала телефон и с тоской вздохнула.

16.35 Ян: «Буду у «Эвиты» к половине шестого».

Обреченно посмотрев на дверь кабинета Антихриста Станиславовича, который, судя по всему, собирался остаться жить в агентстве, поднялась со своего места и отправилась к начальнику, понимая, что не смогу просидеть полчаса без дела.

— Помощь нужна? — спросила, заглянув.

— Давно в патриоты агентства записалась? — усмехнулся Никита, но на стул рядом с собой указал.

— Стараюсь бороться с внезапными благородными порывами, но пока безуспешно.

Все время до того момента, пока не позвонил Ян, мы провели в тишине, которую нарушал лишь шорох бумаг и щелканье клавиш. Помня реакцию на мое предложение днем, старалась помалкивать, Никита же был настолько погружен в дела, что разговаривать, наверное, просто не мог.

— Приступ великодушия официально завершен? — поинтересовался Доронин, едва я повесила трубку.