Он открывает бутылку с водой, которая стоит на столе и наливает немного в стакан, который ставит передо мной. Потом садится на небольшом расстоянии возле меня.

— Я занимаюсь этим больше тридцати лет. Это моя страсть. Иногда у меня хорошее предчувствие. Иногда плохое. Хорошее заключается в том, что я доверяюсь этому чувству в животе. И в вашей истории... — он медлит. Я поднимаю взгляд и вытираю слезы на щеках. Молча беру стакан с водой, пробормотав «спасибо», прежде чем сделать несколько глотков.

— Вы о чем-то умалчиваете. То, что вы рассказали — это не вся правда.

Умный мужчина.

— Должна признаться, вы правы. Но если я расскажу вам все, как было, вы точно начнете подозревать, что я с этим как-то связана. Это настолько ненормально, что мне никто не поверит.

— Я не думаю, что вы участник этой группировки. Но думаю, вы сможете мне помочь найти этих людей.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Есть причина, по которой предводитель выбрал именно вас. И если мы узнаем почему, то вычислим, кто он.

— С чего вы взяли?

— Таким образом он сдал себя. Но не только тем, что лично выбрал вас. Еще слишком рано делать какие-то выводы. Пройдет несколько дней, прежде мы всех опросим и найдем первые следы. Если вы еще что-либо знаете, скажите мне. И если вам сейчас ничего не приходит на ум, и вы вспомните позже — не стесняйтесь связаться со мной. — Он достает из нагрудного кармана металлический футляр, откуда извлекает визитную карточку и протягивает мне.

Я беру ее в руки и читаю, что там написано.

— Еще кое-то... — говорю я, снова взглянув на него.

— Да?

— Я не верю, что грабители были плохими. Было бы намного проще ворваться в банк, открыть огонь и украсть золото и ценные вещи. Но они сделали все так аккуратно и позаботились, чтобы не случилось никаких экстренных ситуаций. Кроме того, они были вежливы и даже детей и их родителей отвели в отдельную комнату, и... — я медлю.

— И?

— Что касается ячеек... — я отвожу взгляд в сторону и вздыхаю. — Это звучит безумно.

— Безумно — это хорошо. Помогите мне, чтобы я смог помочь вам.

— Я подозреваемая, да?

— Нет, пока я веду расследование, и вы помогаете мне в этом.

Я киваю.

— Когда их главный отвел меня в сторону, его помощники начали опустошать ячейки. Я попросила его не трогать личные вещи. Фотографии. Письма. Свидетельства о рождении. Вы знаете... очень многие клиенты рассказывают мне о том, что они хранят. Некоторые даже показывают свои сокровища, которые прячут в ящички, даже несмотря на то, что я не имею права знать об этом. Когда клиент арендует такие ячейки, мы обязаны оставить его в одиночестве. Он может в полном спокойствии сесть за стол и заполнить свою коробку. Плевать чем. Но клиенты постарше часто с гордостью демонстрируют личные вещи. Фотографии родителей или детские фотографии их самих, которые они хранят у нас, в надежде, что в случае ограбления или пожара те останутся целыми и невредимыми в банке. Кольца умерших супругов или родителей. Семейные драгоценности, которым уже несколько сотен лет... — в поисках помощи я смотрю на главного комиссара и шепчу: — Я попросила не трогать эти вещи, потому что они составляют огромную эмоциональную ценность. — Я не могу сказать ему всей правды. — Главный сказал, что я должна ему предложить что-то взамен, что-то более значимое, чем можно было бы наполнить сумки. — Я сглатываю и заламываю руки: — Главный знал, что во многих филиалах есть потайная дверь, спрятанная за ячейками, но не знал, что в нашем банке хранится золото. В основном там хранятся значительные суммы денег. Важные документы. В некоторых нет ничего. Я была в шоковом состоянии, потому что он прижимал оружие к моей груди. Он сказал, что не тронет личные вещи клиентов, если я открою ему эту дверь, не нажимая кнопку скрытой сигнализации. В таком случае, он не будет ни в кого стрелять... так что я открыла тайную дверь.

— Что произошло после?

— Они опустошили свои сумки и сконцентрировались на золоте.

Его серьезный взгляд наполнился пониманием.

— Я не могла представить, как сказать моим клиентам, что их самые ценные воспоминания украдены. Так что да, если я виновата в том, что отдала грабителям золото, то это так. Но вы точно понимаете, что... это звучит безумно... что я...

— Нет. Это хорошо. Это показывает, что грабители были хорошо подготовлены. Я уверен, они знали о золоте, а вас просто поставили под эмоциональное давление. — Мои глаза снова загораются.

— Это значит, что вы мне верите?

— Я даю вам шанс на доверие и надеюсь, что не пожалею об этом.

— Вы не пожалеете! — еще один вопрос крутится на кончике моего языка. — Что я могу сделать, чтобы доказать свою невиновность?

— Просто говорите правду. И если вы еще что-либо вспомните... звоните мне в любое время. — Он поднимается и протягивает мне руку. Я тоже встаю и пожимаю ее.

— Я пришлю к вам мистера Рикко, чтобы он все записал. Мы остаемся на связи?

— Да. Спасибо большое. И за то, что вы смогли поставить на место моего босса... — он сдержанно кивает мне и покидает комнату.

Я делаю еще один глоток и встаю, чтобы выглянуть из окна. Полиция и репортеры до сих пор стоят перед банком, а из окон здания напротив на меня смотрят некоторые работники. Я снова прячусь за пальмой и смотрю на дверь, за которой снова слышны шаги.

Это комиссар Рикко, который сам, без своих партнеров, подходит ко мне.

— У вас есть еще немного времени для меня? — вежливо спрашивает он. На короткий момент его холодные голубые глаза выглядят устрашающе, поэтому я киваю. В конце концов, он комиссар и брат Дрейка, один из хороших.