— Вам золото важнее человеческих жизней? — с ужасом спрашиваю у него.

— Вам не стоило так просто открывать эту комнату! Там хранилось больше двадцати миллионов швейцарских франков!

— Что, простите, я должна была делать? Позволить себя застрелить? — этот придурок не может говорить это всерьез!

— Давайте все успокоимся, — главный комиссар пытается сгладить ситуацию и поднимается. Двумя руками делает успокаивающие жесты, при этом коротко смотрит на меня. Его предупреждающий взгляд в основном направлен на мистера Негрони, который не хочет садиться обратно.

— Вы действительно думаете, что мне было просто отдать этим мужчинам золото? Вообще-то мы должны радоваться, что никто не пострадал и что личные ценные вещи наших клиентов остались на месте! — шиплю на него со злостью, сжимаю руки в кулаки и кладу их на колени. Я дрожу от злости, что он такой черствый, бесчувственный человек.

— Я только удивляюсь, не более того, — в итоге говорит он и поворачивается к нам. В один момент он выглядит расслабленным и даже сцепляет руки за спиной. Взгляд, который он мне посылает, полон пренебрежения.

— Чему? — хочу я знать.

— Сначала выбрали именно вас, чтобы вы открыли дверь, а потом вы хвалите грабителей за добрые дела. В конце же вы с их главным остаетесь наедине, а он отказывается от хорошей наживы. Драгоценности и золотые монеты, которые лежали в сберегательных ячейках, могли стоить несколько миллионов. — Я должна глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы не потерять контроль, но прежде, чем я успеваю что-либо сказать, он продолжает холодным тоном: — Я вам не верю.

— Что, простите? — я в ужасе смотрю на него.

— Вы имеете привычку лгать...

— Этого просто не может быть! — я подскакиваю и со злостью шиплю на него: — Вы до сих пор мне не верите? Или вы прекрасно знаете, что сделал мистер Андерсен, и прикрываете его?

— Хорошо, это уже зашло слишком далеко. Пожалуйста, оба успокойтесь! — вмешивается главный комиссар, вставая между мной и моим начальником.

— Пожалуйста, сядьте на свои места...

— Я не позволю называть себя лгуньей после всего, что произошло за последние недели, и особенно сегодня! Не на вас был направлен пистолет, а на меня! — первый раз за сегодняшний день я чувствую, как слезы подступают к глазам.

Но не сейчас.

Не здесь.

Я не хочу плакать, потому что этим я покажу свою слабость и эмоциональность. И таким образом стану легкой добычей.

Так что смотрю в сторону и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы снова взять себя в руки.

— Вы врете! Обвиняете сотрудника, проработавшего здесь много лет, только для того, чтобы извлечь для себя выгоду... — выплевывает мистер Негрони и полный злости ходит туда-сюда.

— Это просто не может быть правдой! Почему я должна...

— Замолчите оба! — мистер Блех повышает голос и становится передо мной, так что я сразу замолкаю.

Потом он поправляет свою униформу и идет в сторону стола. Он выглядит как учитель, и поворачивается к начальнику филиала:

— Что именно произошло?

— Сейчас все объясню, — отвечает мистер Негрони.

— Я бы хотела рассказать сама! — начинаю я, а потом поясняю. — Иначе вам будут предоставлены ложные факты!

— Мисс Честел, успокойтесь, наконец! Мне уже начинает это надоедать! Сначала эти ложные обвинения, потом продолжаете врать и просто так отдаете грабителям двадцать миллионов швейцарских франков!

К счастью, прежде чем я успеваю отреагировать, вмешивается главный комиссар:

— Не спешите, мистер Негрони. Присядьте. — Но мой начальник не сдвигается с места.

— Сядьте! — повышенным тоном требует уважения главный комиссар, так что мистер Негрони снова садится на место.

— Во-первых, когда я разговариваю, присутствующие в комнате молчат. Я задаю здесь вопросы и решаю, кто мне будет на них отвечать. Всем понятно?

— Да, — отвечаю ему, в то время как начальник филиала только молча кивает.

— Хорошо. Прежде, чем я продолжу задавать следующие вопросы, хочу сказать, что не похоже на то, что мисс Честел добровольно передала грабителям деньги. Вам должно быть понятно, что она хотела защитить своих коллег и клиентов. Я думаю, так поступил бы каждый.

— Вы вонзили мне нож в спину... — бормочет мистер Негрони, устало отклоняясь назад.

— Я этого не слышал! — зло говорит главный комиссар и поворачивается ко мне. — Итак. О чем идет речь? Расскажите, пожалуйста.

Мне дают слово.