Питер лишь покачал головой. Он ни на миг не поверил в объяснения супруги.

— Ты сегодня собираешься выезжать? — поинтересовался он.

— Нет, — покачала головой Эбби. — Сегодня останусь дома, прослежу за приготовлением ужина. Ты же вернешься к ужину?

— Я постараюсь, — кивнул Питер.

— Конечно, — Эбби повеселела немного. Она была готова терпеть отвратительного Спайка и дальше, только бы с Питером ничего не случилось. Она даже собиралась уже все рассказать мужу, поплакаться ему и, как и всегда, переложить всю ответственность на его широкие плечи, но Питер, попрощавшись, и поцеловав супругу, отправился в ратушу.

— Я предоставлена сама себе, — прошептала Эбби. — Это ли не счастье? Придумать бы только, как осуществить свой план.

Она вздохнула, покачала головой и обхватила себя руками за плечи. Постояла так несколько минут, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, а затем, встряхнувшись, направилась к окну. Выглянула наружу.

Окна в кабинете Питера выходили на подъездную дорожку, чуть дальше, за дорогой, виднелась крыша соседнего дома. Там жил Роуг. Странный сосед, при воспоминании о котором у Эбби сладко замирает сердце. Почему? Что такого есть в Александре Роуге, что она не может не думать о нем, видит его лицо во сне и, кажется, потихоньку сходит с ума?

Ричард Спайк был зол, когда утром приближался к дому Барроу. Он надеялся, что ночной ритуал вернет все на свои места. Был уверен, что все у него получится и уже сегодня его зверь, наконец-то, обретет свою самку. Но чужое вмешательство все разрушило и теперь надо было начинать сначала. Все начинать сначала. Это злило неимоверно, а когда Спайк думал о том, что следующий ритуал можно будет провести только через тридцать дней — то и вовсе едва не выходил из себя. В отличие от бытующего мнения, что оборотни зависят от полной луны, на самом деле это было не так. Вернее, не совсем так. Все было куда сложнее, и луна играла далеко не самую важную роль.

И все же, как можно было упустить такой момент и привязать к себе самку?

Среди таких как он не существовало понятия брака. Подобные связи были нужны людям. Ширани, как и остальные двуипостасные, не усложняли себе существование. Жили инстинктами и следовали своей природе. У каждого вида были свои законы и обычаи, в чем-то схожие, в чем-то — разительно отличающиеся. Ширани могли ходить во снах, навязывать мысли и сковывать волю. Подчинять.

Эбигэйл Барроу должна была в полной мере ощутить это. Должна была сама прийти к нему. Сила — вот что главное среди их вида. Самка всегда выбирает того, кто сильнее, кто может защитить ее и потомство. Слабый человечишко в любом случае проигрывал ширани.

Но Эбигэйл Барроу…

— Ричард, — резкий окрик заставил его замереть на месте и оглянуться.

Тетка Эмилия, в накинутой на плечи куцей шубейке, стояла у заднего входа и презрительно смотрела на него. Она всегда на него так смотрела, пустышка. Точно бы ей открывалось нечто большее, чем остальным, точно бы она могла видеть то, что скрыто ото всех.

Эмилия Эрдлинг тоже была ширани, но не могла ходить во снах. Родилась пустой. Бесполезной. Не могла принести потомства и ни один самец никогда бы ее не выбрал. Она могла бы выйти замуж за человека, но выбрала одиночество. Впрочем, не ему судить ее за это.

— Ричард, — тетка приблизилась почти вплотную и заглянула ему в глаза. От этого взгляда Спайк почувствовал, как кровь стынет в жилах. Да, ее кровь не проснулась, да, тетка была пуста, но сейчас она пользовалась своим единственным преимуществом — возрастом. Она была стара, эта никчемная ширани, не имеющая ни дара, ни внутреннего зверя. И, тем не менее, возраст и опыт прожитых лет делал ее сильнее. — Вчера я видела тебя в доме, — никогда не умела обходиться намеками Эмилия Эрдлинг. — И слышала, о чем ты говорил с миссис Барроу.

— Не лезть не в свое дело, тетушка, — рыкнул Спайк. — Эта самка принадлежит мне.

— Она не выбрала тебя.

— Это не имеет значения. Ее кровь еще не пробудилась, а человеческие предрассудки…

— То же самое ты говорил о Райене. Тоже утверждал, что все дело в предрассудках, в том, что девочка не понимала себя и свою суть. И чем все закончилось?

— Райене не следовало предавать… — Спайк зло сверкнул глазами, как было всегда, когда речь заходила о неверной подруге. На скулах его заходили желваки.

— Она не предавала, — прищурилась мисс Эрдлинг. — Она сделала свой выбор и этим выбором был не ты. Роуг вернулся. Ты знаешь зачем? Он будет мстить. За свою самку, за свою семью… Райена ждала дитя, когда…

— Хватит, — Спайк не собирался обсуждать это с той, которая все равно никогда не может его понять. Ее кровь не пробудилась и уже никогда не вскипит, так какое право имеет эта пустышка учить его жизни и укорять за поступки, смысла которых никогда не поймет? — Роуг ничего не сделает. Снежные слабы. Их время прошло. От всей их стаи никого не осталось, а один он ничего не стоит.