На трубопроводе, вероятно, случилась очередная авария: коридоры едва освещались, вентиляция работала плохо. Свет в зале заседаний обеспечивали керосиновые и масляные лампы разных размеров, в изобилии расставленные по табуретам в проходах. Только вот они-таки едва разгоняли мрак. Тени тянули щупальца к людям из углов и ниш, из-под лавок и кресел.

Лица выглядели зловеще. Касси не находила на них и тени сочувствия. Состав заседателей тоже казался странным: по одну сторону от прохода сидели йенцы, по другую — венси.

— Мне ужасно-таки жаль, что я помешала тебе спастись, — пробормотала она, склонившись к Яну.

Один из патти злобно покосился на неё. Хорошо хоть не ударил, с них-таки станется. А уж как Касси хотелось вскочить и плюнуть в обвинителя, который излагал суть дела! Они же с Яном все честно рассказали на допросе! А этот гад порет чушь о подстрекательстве… Она с трудом сдерживала свои порывы ярости, и подавляла желание рыдать от бессилия.

Обвинитель долго распинался о месте квени в жизни государства, о месте венси, которым нигде не место, и о виселице, на которой самое место прихвостням генерала. Касси подскочила было с криком:

— Мы не люди Гаррета! Ян спасал ваши…

— Научите обвиняемую молчать, когда её не спрашивают! — перебил судья.

Один из патти толкнул Кассиду прикладом винтовки в живот, и она плюхнулась на лавку, хватая ртом воздух.

— Призываю заключенных к порядку! — громко произнёс садист в мантии. — Неуважением к суду вы усугубляете свою вину. Продолжайте, господин обвинитель!

И тот продолжил. А после пошла череда лгунов-свидетелей. Один, низкорослый плотненький юноша, утверждал-таки, что Ян с подельниками являлся представителем продавшихся генералу воров и жуликов. Другой, старичок со свиными глазками, начал было вещать о том, что от венси нечего ожидать, кроме провокаций, но был остановлен весьма красноречивыми покашливаниями как самого обвинителя, так и судьи. Он тут же исправился и стал говорить не обо всех, а конкретно-таки о Кассиде, как о представительнице смутьянов и мятежников. Под конец старичок разошелся и заключил, будто госпожу Флеминг выгнали даже из Стены.

Выделенный им с Яном адвокат все же не выдержал и заявил, что последнее пока является не более, чем домыслом. Защитник, надо сказать, был-таки довольно неплох: юн, амбициозен и красноречив. Но пока он говорил, по лицам уродов в зале блуждали мерзкие ухмылки.

Таки, суд превращался в фарс!

Эти зажравшиеся йенцы — жалкие придурки! Их слова — полнейший бред. Их свидетели — просто прохожие, которые о мятеже от соседей слышали!

— Господин Вилен, — обратился к Яну обвинитель. — Суд готов выслушать ваше чистосердечное признание с раскаянием. Вы значительно сэкономите нам время.

Квени встал, ухватился здоровой рукой за решетку, прочистил горло. Голос его звучал негромко, и в зале воцарилась тишина.

— Я не делал того в чем меня обвиняют. Раскаяться я могу только в том, что выдал себя за другого человека с целью предотвратить восстание. Я убил охотников, завладел их имуществом и явился на организованный ими сход. План был дурной, это я тоже признаю. И о губернаторе я там нелестно высказался, и о владельце завода… Но я хотел объяснить людям правду. Их одурачили. И не все горожане…

Касси открыла рот и тут же его захлопнула. Ян-таки всё испортил этим своим признанием.

— Оставьте ваши высокие порывы, господин Вилен, отвечайте по существу — перебил его обвинитель. — Люди, собравшиеся на площади, шли убивать и грабить.

В высоком кресле чуть в стороне от остальных собравшихся сидел горбоносый господин в добротном светлом костюме, внимательно рассматривал квени и молчал.

— А вы не подумали, что грабить и убивать они не пошли, как раз благодаря Яну? — не выдержала Касси. Она вскочила, подалась вперед и выплестнула всю свою обиду. — Нет, вы просто нашли крайних, на которых можно спихнуть вину! Мы и в город-то приехали накануне мятежа. Это может подтвердить Эва, Эва Эллусеа, я с ней бежала из Стэнвенфа! Она сейчас в гостях у губернатора…

Судья ударил по столу молотком. Касси осеклась и тут же сжалась, чтобы принять следующий удар от патти, но горбоносый господин вдруг поднял руку:

— Господин судья, прошу объявить перерыв в заседании. Открылись новые факты, которые я желал бы проверить.

— Но, господин губернатор…

— Это политическое дело, где я — пострадавшая сторона. Так что будьте добры, удовлетворите мою просьбу.

— Как скажете, господин губернатор! Суд объявляет перерыв на…

— До завтра, — отрезал горбоносый.

— До завтра, — недовольно пробурчал судья, поправил шапку и вышел из-за стола.

Касси хотела что-то сказать этому мерзкому господину губернатору. Или что-то у него спросить. Только от неожиданности язык у нее словно отнялся, и она молча проводила глазами его спину. Их с Яном отвели вниз, в камеры.

Ну, квени она вроде и помогла-таки, упомянув про Эву. Самой ей все равно не светит свобода, ведь закон она действительно нарушила. Даже не пропади ее разрешение вместе с сумкой, оно давно закончилось бы к сегодняшнему дню. Да и Стэнвенф по нему покидать нельзя было. Эх… Касси закинула ноги на железный столик, который был привинчен к стене. От судьбы не спасет и Творец. Так, вроде, Ян сказал, и сейчас фраза обрела новый смысл.