Как бы мы ни определяли детство, период этот длится от четырех до восьми лет – дольше, чем младенчество, младший школьный, подростковый возраст или юношество. Ну разве не странно, что из всех живых существ одни лишь люди проходят через такой продолжительный этап развития?

Конечно же, люди – такие же животные, как и все остальные. Иногда мы забываем тот факт, что наш вид, как и другие, возник в результате естественного отбора. Мы рождаемся, живем, питаемся, испражняемся, спим, общаемся, спариваемся, приносим потомство и умираем, как и все прочие живые существа на Земле. Мы такие же живородящие, как и прочие млекопитающие, тела наши так же покрыты не перьями, а волосяным покровом, а температура тела поддерживается на одном уровне. Как и прочие приматы, принадлежащие к одному с нами таксону, мы – животные социальные, у нас тоже большой – больше, чем у других млекопитающих, – мозг, и мы очень заботимся о своем потомстве. Есть у человека и свои особенности, как есть они у любого другого вида. Мы умеем мыслить логически, решать задачи, создаем для жизни культуру и обладаем чрезвычайно развитым самосознанием.

Некоторые думают, что эти особенности ставят нас над всеми остальными животными, но в конечном счете все мы точно так же, как и они, умираем и оставляем толику своих генов в новых поколениях. Мы подчиняемся законам естественного отбора, и каждый из нас все равно является особью нашего общего биологического вида; особенного в нас только то, что мы сами считаем себя таковыми.

Гораздо любопытнее то, как мы дошли до жизни такой. Палеонтология говорит нам, что история нашего вида началась с небольших приматов, отличавшихся от всех остальных приматов только тем, что они ходили на задних конечностях. Все прочие приматы в то время большую часть дня лазили по деревьям, пользуясь для этого как руками, так и ногами. Но примерно 4 миллиона лет назад предки людей, по-видимому, спустились с деревьев в подлесок и стали перемещаться на двух конечностях от одного лесистого участка к другому в поисках пищи [31] . Никто не знает, что именно послужило толчком к тому, чтобы предки людей стали ходить на двух ногах (так называемому прямохождению), но считается, что для той среды обитания это было наиболее эффективным способом перемещения, так что прямоходящие обезьяны получили некое эволюционное преимущество в плане поисков пищи [32] . На протяжении многих миллионов лет мы так и оставались небольшими прямоходящими приматами, но затем, около полутора миллионов лет назад, произошло еще кое-что. У одного из видов этих прямоходящих приматов оказался более крупный, чем у других, мозг, и этот признак быстро (быстро в масштабе эволюции) подвергся положительному отбору на протяжении многих поколений. Большой мозг и прямохождение – два отличительных признака, выделяющих человека на фоне других приматов.

Отношение величины мозга к размеру тела у человека больше, чем у любого другого существа на Земле. И дело не в одном только размере. Наш мозг – это хитросплетение тканей, электрических импульсов и постоянно передающих их нейронный связей. Каким-то способом, до сих пор не вполне понятым нейрофизиологами, в этих тканях воплощается разум человека (то есть его мысли, чувства, логическое мышление и сознание). Итог – то, что мы можем гибко реагировать на поступающую в наш мозг информацию и накапливать опыт, позволяющий изменять нашу реакцию на конкретные раздражители. Иными словами, мы способны учиться. Более того, способность учиться на опыте – одна из отличительных особенностей человека. В отличие от большинства животных, рождающихся с уже заложенными реакциями на внешние раздражители, людям приходится учиться взаимодействовать с окружающим миром. И хотя люди рождаются с крупным мозгом, в плане нейрофизиологии мозг новорожденного незакончен [33] ; возможность самостоятельно взаимодействовать с окружающим миром мы обретаем только после того, как наш мозг наконец закончит формироваться (уже после родов), по мере накопления опыта и обучения у других.

Как и другие приматы, человек – животное социальное. Но система социальных взаимоотношений между особями у людей – самая сложная во всем животном царстве. Мы почти во всем полагаемся на общение и коммуникацию с другими людьми; от семьи и до государства, человек оказывается встроен в сложнейшую сеть взаимоотношений. Связи эти настолько важны, что некоторые антропологи предполагают, что большой и развитый мозг возник именно для того, чтобы люди могли удерживать их все в своей голове [34] . Но даже с успешно вмещающим в себя всю эту информацию мозгом нам все равно приходится учиться тому, как понимать других людей и как именно с ними общаться. И вновь учиться тому, как быть частью общества, мы можем исключительно благодаря большому мозгу и способности накапливать жизненный опыт.

В результате люди придумали такую штуку, которую назвали «культурой» и которая является одной из главных их отличительных особенностей. И хотя у других животных типа шимпанзе возникают зачаточные формы культуры [35] (в том смысле, что они изготавливают орудия труда и демонстрируют различия в поведении между разными группами животных), только у людей от культуры зависит вся жизнь. Так что есть культура? Задайте этот вопрос пятидесяти антропологам и наверняка выслушаете пятьдесят разных ответов. Однако все они будут рассуждать о «культуре» как о чем-то более широком, чем привычные живопись, танец и музыка. Антропологи используют этот термин для обозначения не только высших форм культуры, но и более общих случаев, когда люди пользуются абстрактными символами, взаимодействуют с окружающим миром посредством изготовления рукотворных объектов и вообще занимаются миллионом других дел кроме банального поиска пищи и выживания. Культурой также называют и группы людей, объединенных общими целями и мотивами, отличающими их от других групп.

Мы, как культурные животные, придумали миллионы разных способов проживать жизнь. Мы – культурные животные с миллионом непохожих культур. Чтобы стать членом одной из них, индивиду приходится учиться ее обычаям, и только через это он сделается социально адаптированным членом общества. Иными словами, чтобы быть человеком, нужно долго учиться тому, что значит быть человеком с точки зрения конкретной культуры.

Таким образом, все, что отличает человека – крупный мозг и способность учиться, крайне развитая социальная жизнь и культура, – все завязано на опыте и учебе. И, что любопытно, весь этот процесс обучения вращается вокруг детства.

Детство – это период активного развития мозга, когда ребенок, играя и слушая других, учится обращаться с окружающими его предметами, общаться с другими и начинает постигать законы культуры [36] . Логично, что, растяни мы этот период подольше, чтобы ребенок успевал выучить всю необходимую ему информацию – скажем, с двухлетнего возраста и до, например, семи, – это дало бы нашему виду конкурентное преимущество.

Такой этап несложно было бы создать в жизненном цикле любого млекопитающего или примата – достаточно взять период до полового созревания и растянуть его, чтобы туда вмещался весь этот затяжной период раннего обучения. Этого можно добиться либо замедлив весь темп взросления, либо выборочно притормозив рост и развитие на отдельных возрастных этапах. В любом случае получится, что ранние этапы жизненного цикла растянутся наподобие тянучки, вплоть до того что каждый из них начнет распадаться на еще несколько индивидуальных частей [37] .

Большинство биологов думают, что именно так и возник феномен детства. Представляют они это себе так: людям нужно так много узнать о культуре, в том числе о том, как пользоваться инструментами, словами и символами, что те особи, которые оттягивали наступление зрелости и дольше учились пользоваться инструментами, словами, символами, а также прочим необходимым для выживания навыкам, с очевидностью получали преимущество. У них была больше продолжительность жизни, более многочисленное потомство, и они передавали больше своих генов потомкам. К сожалению, реальность человеческого детства не вписывается в эту аккуратную схему, как не вписывается туда и то, что мы знаем об эволюции.