Веселее всего им было во время дождя. Я тогда надевала зеленый пластиковый дождевик и, к примеру, сидя под деревом с секундомером в одной руке, а второй, засунутой в полиэтиленовый пакет, пытаясь по минутам записывать свои наблюдения, сосредоточенно следила за взрослой самкой, как вдруг – шмяк! – мне на спину с размаху кто-то падает. Это один из «подростков» бог знает откуда спрыгнул на меня и теперь отчаянно цепляется всеми руками и ногами, сползая по скользкому дождевику наземь. Скоро это стало у них таким развлечением: они один за другим бросались мне на плечи и затем сползали по спине, бокам или переду плаща и неизбежно плюхались на землю. Иногда я пыталась их стряхнуть, чтобы сохранить между мной и ими дистанцию наблюдателя, но их это не останавливало: шмяк! плюх! шмяк! плюх!

Помню, как летом я лежала и отдыхала, никого не трогая, и тут на меня запрыгивает один из «подростков» и, с любопытством поразглядывав свое отражение в моих солнцезащитных очках, вдруг вцепляется мне в нос своими скользкими пальчиками и от души щипает его. Умей обезьяны смеяться, уверена, он бы заливался со смеху.

Но хотя я хорошо запомнила этих «подростков» и много с ними пообщалась, объектом моего исследования были не они, и свои наблюдения за их поведением, которые делала машинально, я не старалась записывать. Сотрудники зоопарка тогда еще не пометили молодняк специальными цветными метками, чтобы тех можно было отличать одного от другого, так что я не рассматривала их как индивидуумов. Для меня все они были на одно лицо. Более того, часто они и вели себя как безликая обезьянья орда, носящаяся туда-сюда и сеющая разрушения. Работники зоопарка в разговорах обыкновенно жаловались друг другу, как «эти чертовы дети» опять украли у них ручку или что «ужасные двухлетки» снова дергали их за волосы. Как и большинство взрослых, мы и не думали воспринимать их всерьез.

И напрасно, потому что наши представления о месте молодняка в социальной структуре обезьяньей стаи были совершенно ошибочными. Хотя ученые еще только начинают изучать этот этап их жизненного цикла, они уже приходят к выводу, что неполовозрелые особи приматов взрослеют быстрее, чем люди [27] . По сравнению с человеческими детьми в той же фазе роста и развития, молодые обезьяны, отлученные от груди (а происходит это у разных видов в разное время), крайне самостоятельны. Они по-прежнему живут со своими матерями, бегут к ним в поисках защиты, спят рядом с ними, но в течение дня молодняк более-менее предоставлен сам себе. К примеру, они не зависят от матерей в плане пропитания. Еще более неожиданно то, насколько быстро приматы из еще довольно привязанных к матерям отъемышей превращаются в почти взрослых особей, готовых к спариванию. У самок макак между отлучением от груди и зрелостью проходит всего год или два. Иными словами, приматы из грудных детенышей вырастают сначала в независимых «подростков», затем во взрослых особей – но детьми не бывают никогда.

Детство бывает только у людей. Помимо социальных условностей, у людей есть и объективные биологические признаки детского возраста. У других животных, даже у приматов, их нет. Однако для людей это настолько важный жизненный этап, что он почти наверняка явился результатом естественного отбора.

Так откуда же возникло детство? И зачем оно нужно с точки зрения эволюции?

Дети – маленькие создания, которые еще не могут полностью выражать свои мысли и эмоции. Кажется, что им ежесекундно требуются забота и внимание. С детьми мы часто забываем, что они – всего лишь менее взрослые копии нас самих и что каждый из нас сам проходил через эту фазу развития и роста. И все-таки у людей бывает детство. У других живых существ бывают грудные детеныши, бывает потомство, но не бывает детей. Как это может быть?

К примеру, мыши рождаются, двенадцать дней сосут молоко – и вот они уже половозрелые особи [28] . Из беспомощных детенышей они прямиком, и довольно быстро, превращаются в самостоятельных взрослых. У стадных животных, таких как волки, дельфины, слоны и приматы, животных с более крупным мозгом и большей продолжительностью жизни, жизненный цикл выглядит несколько иначе. У них есть не только период «младенчества» и взрослой жизни, но и так называемый «подростковый» период. Это фаза развития до наступления половой зрелости, когда молодняк способен самостоятельно добывать себе пропитание, но еще не приступил к размножению. Стало быть, у других животных с крупным мозгом жизненный цикл разделяется на младенческий, подростковый, поздний подростковый и взрослый периоды. И даже несмотря на это, у других животных этапов жизненного цикла очевидно меньше, чем у человека.

Люди, подобно другим долгоживущим и в высокой степени общественным животным с большим мозгом, также проходят через отчетливый «промежуточный» этап взросления и развития. Но этим дело не ограничивается: после младенчества (от рождения и до года) у нас наступает детство – этап развития, продолжающийся с года до шести лет. Период от шести до десяти лет у детей называют младшим школьным возрастом, с одиннадцати до восемнадцати – подростковым и юношеским, а уже затем человек становится взрослым. И это не просто условные названия. У каждого из этих этапов есть свои физиологические и поведенческие признаки. Каждый этап является отдельной характерной физиологической и поведенческой ступенью: младенцы питаются грудью; дети уже не питаются молоком, но физически несамостоятельны и нуждаются в пропитании; дети младшего школьного возраста нуждаются в пропитании, но уже физически самостоятельны; подростки и юноши половозрелы; взрослые живут сами по себе.

Разные исследователи по-разному определяют возрастные границы детства. Кто-то считает, что оно начинается с отлучения от груди, когда младенцы переходят с молока на твердую пищу; они полагают, что детство заканчивается лет в семь [29] . Поскольку в большинстве культур детей отлучают от груди в два-три года, по данному определению детство официально начинается именно в этом возрасте. С другой стороны, по определению ЮНИСЕФ детство длится с рождения и до пятнадцати лет; но их определение продиктовано политическими соображениями, потому что так ООН может заниматься молодежью всех возрастов.

Иные считают, что точные возрастные границы детства определить невозможно, потому что протекает оно у всех по-разному, в зависимости от культуры – к примеру, детство может внезапно оборвать война или болезнь, заставляющие ребенка повзрослеть раньше времени [30] . Никто в точности не знает, когда оно начинается и когда заканчивается. Одни определяют его как период с трех до, скажем, семи лет; другие – от года до десяти.

В некотором смысле подобная размытость возрастных границ делает детство еще интереснее как объект для изучения. Это период, характеризующийся не только крайней вариативностью индивидуального развития с точки зрения биологии, но и тем, что в нем на ребенка оказывает огромное влияние его окружение – под окружением я имею в виду и семейную нишу, и более широкий круг общения. Причем дети сами ищут этого общения. В первый год жизни младенцам больше всего нужен уход; но как только они научаются ходить и делают попытки понемногу самостоятельно исследовать мир – начинается уже совсем другая история. Ребенок уже сам хочет куда-то идти, что-то трогать. Он, как губка, впитывает знания и переживания, он открыт миру. Так что переход от младенчества к детству, начинающийся в два или три года, – это превращение из малыша, который полностью зависит от взрослых, в ребенка, который умеет ходить, разговаривать, общаться и познавать окружающий мир. А заканчивается детство, когда организм ребенка вступает в период полового созревания.